Читаем Смерч войны полностью

8 января 1943 года командующий Донским фронтом генерал Константин Рокоссовский сбросил листовки, предлагая немцам сдаваться и обещая им нормальное отношение, достойное питание, заботу о раненых и репатриацию в Германию после войны при условии, если они сохранят неповрежденной военную технику. Какими бы привлекательными ни казались условия сдачи в плен, немцы не приняли их. Динглер объяснял Меллентину, что они не доверяли русским и все еще надеялись на то, что им удастся вырваться из окружения. Кроме того, надо было дать время группе армий «А» для того, чтобы отойти с Кавказа. 10 января Рокоссовский нанес мощные удары по южному и западному секторам периметра (операция «Кольцо»). «Наш склеп скоро замуруют», — подумал тогда полковник Зелле, и так много немецких солдат уже совершили самоубийства, что Паулюс выпустил приказ, запрещающий суицид как бесчестье[802]. А когда русские атаковали так называемый «нос Мариновки», юго-западный выступ котла, многие солдаты не могли нажимать спусковые крючки винтовок из-за того, что у них распухли обмороженные пальцы. Солдат заставляли сражаться под угрозой расстрела и действительно расстреливали тех, кто малодушничал. Снаряды минометов отскакивали от мерзлой земли и взрывались в воздухе, приводя к еще более многочисленным жертвам[803]. Когда немцев выбили из Мариновки, они оказались в голой степи. «У пехотинцев не было ни траншей, ни окопов, — вспоминал Динглер. — Обессилевшие и отчаявшиеся, они просто лежали в снегу, пытаясь согреть обмороженные ноги и руки». Тяжелую технику выводили из строя: бросали в стволы фанаты. 23 января русские взяли аэродром Гумрак — «снежную пустыню с торчащими в ней самолетами и машинами», — лишив запертых в «кесселе» немцев последнего контакта с внешним миром. «Повсюду в снегу темнели трупы немецких солдат, — писал Динглер. — Они замерзли, потому что были не в состоянии двигаться».

В тот же день, в субботу, 23 января, Гитлер прислал Паулюсу еще один приказ «стоять насмерть»: «Складывать оружие запрещаю. 6-я армия будет держаться до последнего солдата и до последнего патрона. Своей героической стойкостью она внесет исторический вклад в защиту и спасение Западного мира»[804]. Неделей раньше фюрер присвоил Паул юсу звание фельдмаршала. Сделал он это явно для того, чтобы не допустить капитуляции: еще ни один германский фельдмаршал не складывал оружие на поле боя. Однако все в жизни происходит в первый раз. В 7.35 утра в воскресенье, 31 января, Паулюс был взят в плен в собственном бункере, и южный аппендикс «кесселя» оторвался. Подвальное помещение построенного в 1937 году универмага (Центрального универсального магазина), где устроились Паулюс и его начальник штаба генерал Артур Шмидт, было одним из немногих прибежищ, в которых немцы не страдали от обморожения. Сегодня там можно посмотреть рисунки, сделанные Паул юсом в ноябре 1942 года. Например, представляет интерес изображение красных слонов, топчущих германский флаг на пути к Сталинграду, — сюжет, далекий от демонстрации уверенности в победе.

1 февраля Гитлер на совещании в «Волчьем логове» в 12.17 говорил о 6-й армии с отвращением и сарказмом, сравнивая ее с женщиной, добровольно отдавшейся насильнику. Обращаясь к Цейтцлеру, он язвил:

«Они сами отдались врагу. Иначе вы берете себя в руки, создаете круговую оборону или же пускаете себе в лоб последнюю пулю. Если женщина, подвергшаяся насилию, находит в себе гордость, идет, закрывается в комнате и стреляется, то солдат, терпящий насилие и идущий в плен к насильнику, заслуживает лишь презрения».

Впоследствии Гитлер на себе продемонстрировал, как это делается. Трудно сказать, связано это как-то с поражением немцев под Сталинградом или не связано, но 15 января Красная Армия вновь ввела погоны в качестве знаков различия в званиях — для повышения дисциплины, морального духа, лучшего распознавания командиров в бою или по каким-то иным причинам. Некоторые усмотрели в этом наследие царизма, хотя вслух об этом никто не говорил.

Через два дня после пленения Паулюса капитулировала и северная группировка немцев в «котле». В советский плен угодили Паулюс, Шмидт, еще двадцать два генерала и 91 000 солдат, то есть все, кто оставался в живых; на 23 ноября 1942 года в «касселе» насчитывалось 275 000 (оценки разнятся) немцев, румын, итальянцев и разного рода русских антисоветских добровольцев[806]. За два года заключения в России немецких военнопленных умерло больше, чем советских военнопленных в германском заточении за четыре года. Из девяноста тысяч солдат вермахта, попавших в плен под Сталинградом, в Германию вернулись только 9626, а некоторые из них не могли возвратиться домой до 1955 года.