Читаем Смерч войны полностью

Чуйков теперь столкнулся с новой опасностью: с 12 ноября Волга начала покрываться льдом. Сталинград расположен на краю безлесных, обдуваемых всеми ветрами степей, и здесь температура воздуха в зимнее время может упасть до минус сорока пяти градусов по Цельсию. Солдаты иногда сооружали из замерзших трупов стены, за которыми прятались от пуль. Река начала быстро замерзать в конце ноября, когда температура опустилась ниже пятнадцати градусов, но ледостав завершился лишь 17 декабря. До этого дня пройти по реке не могли даже бронекатера, и 62-й армии пришлось перейти на режим экономии до того времени, когда по льду пойдут грузовики. «Нам предстояло бороться на два фронта — и с противником, и со стихией на Волге», — вспоминал Чуйков. Боеприпасы и продукты катастрофически иссякали, и Чуйков с надеждой ожидал, когда застынет поток льдин, сталкивавшихся с отвратительным скрежетом и треском, от которого все тело покрывалось холодным мурашками, словно кто-то проводил пилой по позвоночнику[791]. Наконец на реке образовался сплошной лед, и по нему прошли 18 000 грузовиков и 20 000 единиц другого транспорта, воскресивших осажденную Красную Армию[792]. Тем временем в заводском районе не прекращались ожесточенные рукопашные схватки.

В середине декабря 6-я армия все еще рассчитывала на помощь от Манштейна. На бумаге его группа армий «Дон» выглядела внушительно: две танковые дивизии, одна пехотная дивизия, штаб Гота, румыны. 12 декабря она двинулась в направлении Сталинграда, начав операцию «Винтергевиттер» («Зимняя буря»). В тот же день после полудня Гитлер говорил Цейтцлеру в «Волчьем логове»:

«Я посмотрел на эту проблему шире, Цейтцлер. Мы ни при каких обстоятельствах не должны отдавать этот город. Мы никогда не вернем его, если потеряем… Глупо думать, что мы сможем сделать это во второй раз, что мы вернемся и вся техника будет все еще там. Они не смогут все забрать с собой. Лошади устали, и у них больше нет сил. Я не могу накормить лошадь другой лошадью. Если бы речь шла о русских, то я бы сказал: «Путь русский поедает другого русского». Но я не могу позволить, чтобы одна лошадь ела другую лошадь».

Непонятно, что именно привело Гитлера к таким выводам. Коснувшись тяжелой артиллерии в городе, особенно гаубиц, фюрер сказал:

«Мы не сможем возместить то, что там имеем. Если мы все это оставим, то нам придется отказаться от целей всей кампании. Безумие думать, что я приду туда еще раз… Мы снова туда не придем, поэтому мы не можем оттуда уйти».

Манштейн планировал, что Паулюс начнет прорыв, как только танки Гота окажутся на расстоянии двадцати миль от периметра русских сил. Однако 16 декабря Жуков предпринял операцию «Малый Сатурн» и отбросил танки Гота. И опять немцев подвели союзники, приносившие вермахту одни несчастья. Войска советского Юго-Западного фронта разгромили итальянскую 8-ю армию на Среднем Дону, открыв 60-мильную брешь и позволив русским атаковать правый фланг Манштейна в направлении Ростова. Потеря Ростова привела бы к отсечению Клейста, которого в ноябре назначили командующим группой армий «А» на Кавказе. Для того чтобы этого не случилось, пришлось ослабить танковые силы Гота, лишить его возможности подойти к Сталинграду достаточно близко и помочь 6-й армии пробиться из города.

19 декабря Манштейн приказал Паулюсу прорываться на юго-запад, но Паулюс предпочел следовать указаниям Гитлера и оставаться на месте. («Дорогой фельдмаршал, — написал Паулюс постскриптум в ответе Манштейну, — с учетом обстоятельств, надеюсь, вы извините плохое качество бумаги и мой почерк»[794].) Не слишком дюжие дивизии Манштейна все-таки приблизились к Сталинграду на расстояние тридцати пяти миль, но вся операция «Зимняя буря» захлебнулась, когда 23 декабря танки Гота остановились на реке Мышкова, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление русских и чудовищную погоду. Кодовое название операции по иронии судьбы обернулось против немцев. Если Сталинградская битва стала поворотным этапом в войне, то блокирование танков Гота на реке Мышкова помешало предотвратить этот разворот. 28 декабря Манштейн отвел танковую группу Гота, чтобы не допустить ее окружения.