Читаем Смерч войны полностью

В октябре 1941 года нацисты запретили эмиграцию евреев из Европы и приступили к их депортации из рейха. Спустя месяц для умерщвления евреев были использованы газовые автомобили в Лодзи и затем в Хелмно. Эсэсовцы с 1939 года уже задушили в газовых фургонах 70 000 пациентов психиатрических лечебниц. Этот метод они переняли у Сталина: в тридцатые годы его подручные использовали для убийств специально оснащенные для этой цели грузовики, припаркованные под Москвой, пуская в них угарный газ от выхлопов автомобильных моторов[485]. Рейнхард Гейдрих снабдил мобильными газовыми камерами отряды СС, маскируя их под мебельные фургоны. Один из химиков, участвовавших в разработке смертельной технологии, Теодор Лейдиг, поделился своими впечатлениями о том, как она действовала, в 1959 году:

«Мне сказали, что люди, которых заведут в грузовик, русские и их все равно бы расстреляли. Тех, кто наверху, всегда интересовало, как лучше всего их убивать… Мы имели возможность посмотреть в глазок или в оконце. Внутри ярко горел свет. Потом они открыли грузовик. Некоторые тела падали сами, другие извлекались заключенными. Мы, специалисты, подтверждали: тела имели розовато-красный оттенок, характерный при такой смерти (от угарного газа)».

Этот процесс все же был неудобный, трудоемкий и неэффективный. И ближе к концу 1941 года эсэсовцы стали применять для умерщвления русских военнопленных и недееспособных, по их мнению, людей газом «циклон Б». В октябре 1941 года германская армия в Сербии также начала расстреливать евреев под предлогом борьбы с партизанами.

12 декабря 1941 года, на другой день после объявления войны Соединенным Штатам, Гитлер выступал перед функционерами нацистской партии. «Что касается евреев, — записал Геббельс, — то фюрер решительно настроен провести полную чистку». А Гитлер говорил: «Идет мировая война, и истребление евреев должно стать ее закономерным и необходимым следствием». Спустя шесть дней после встречи с фюрером Гиммлер сделал пометку: «Еврейский вопрос. Подлежат искоренению как партизаны»[486]. Нацисты переходили от эпизодического убийства евреев и депортации их на восток и в гетто к политике «окончательного решения» проблемы, для чего требовались специально приспособленные для этой цели лагеря. В мае 1942 года открылся Собибор возле Люблина, а в июне началось сооружение Треблинки на северо-востоке Польши.

Нацисты истребили почти два миллиона польских евреев менее чем за два года — с начала 1942-го до конца 1943-го. Для этого им были нужны подразделения вроде полицейского батальона резервистов 101: только он депортировал на верную смерть или просто расстрелял 83 000 человек[487]. В него входили в основном люди среднего возраста, респектабельные граждане Гамбурга, представители среднего и рабочего класса, а не идейные приверженцы нацизма. Они стали убийцами не по политическим мотивам, а в силу обыденных причин: давления обстоятельств, естественной склонности к повиновению и ложного чувства товарищества. В шестидесятые годы были опрошены по меньшей мере двести десять бывших вояк батальона 101, и можно сделать заключение, что они вступили в его ряды не по идеологическим соображениям: только четверть опрошенных были членами нацистской партии, а многие пошли в него, стремясь избежать реальных боевых действий. Они представляли широкий спектр германского общества, и никого из них не принуждали убивать евреев и не наказали бы за отказ. Только сравнительно небольшая часть немцев одобряла то, что «происходит на востоке», хотя и остальные никак не выражали своего неодобрения. Большинство было индифферентно и не желало ничего знать. Когда же рекрутам батальона 101 сказали о том, что им предстоит делать, подавляющее большинство (80—90 процентов) согласилось без особых возражений. Преодолев первоначальную брезгливость, отмечал историк Кристофер Браунинг, они стали «примерными и беспощадными палачами»[488].