Читаем Слезы Магдалины полностью

– Это ты! – сказал он, подползая к распятию. – Ты виноват! Из-за тебя... ты говоришь, что любовь... и любовь забираешь! Говоришь, что прощение? А кого ты сам простил?

– Всех, – ответил Иисус, не произнеся ни слова.

– Луиза... другие... за что ты их?

– Я ли?

– А кто, я? – Мэтью сходил с ума. Он говорил и получал ответы, он раскрывал душу и выворачивал здесь, в грязной кладовке, где еще пахло гнилым чесноком, все, что оставалось. Немногое.

– Не ты, но именем твоим... твоим именем! Твоей волей! Во твою славу...

Господь, оскорбленный, замолчал, но Мэтью продолжал говорить, высыпая накопившееся. Матушка-лицемерка, притворялась доброю женой, а сама к соседу бегала, думала, что Мэтью маленький. Отец пил, а напившись, гонял чертей и Мэтью. Мать не препятствовала. Сестры старшие отбирали хлеб. Насмехались. Ведьмы! Проклятые ведьмы, от которых невозможно скрыться, даже здесь, взаперти, они...

– А потом она вышла замуж... лживая тварь! Улыбалась мне, а обвенчалась с мясником... недостоин... – Мэтью давился словами, но говорил, спешил, пока за ним не явились.

Сегодня он должен высказаться, пока Господь слушает! Пока Он рядом.

– Я всегда рядом, – сказал Иисус. И за плечом его тенью на стене стояла Магдалина. Слушала.

– Они были виноваты...

– Все?

– Да! Нет! Луиза... Абигайль. У меня дочка есть, Абигайль. Я забыл ее. Всех забыл, все вычеркнул тебя ради...

– Разве я просил?

– А теперь? Что мне теперь делать, Господи?

– Жить.

Когда дверь камеры открылась, то пришедшие увидели, что человек, называвший себя Мэтью Хопкинсом, валяется на соломе и воет, вцепившись в волосы. Поставив кувшин воды и пару ломтей хлеба, они тихо вышли.

И вечером викарий сказал жене:

– Он либо сошел с ума, либо избавился от одержимости.

Спустя три дня безумца отпустили. Он бродил по городку, растерянный и тихий, и радовал людей зрелищем спасенной души. Единственное, он никак не соглашался расстаться с амулетом – железной подвеской, на которой мутными глазками поблескивали камни. Он показывал подвеску людям и принимался бормотать глупости о Магдалине и прощении, о том, что имя Божье только для Бога, а вера бывает разной. Спустя месяц Марк – человек согласился с этим именем – исчез. Чуть позже дошли слухи, что и малолетняя девица Абигайль, определенная милосердно в сиротский приют, также пропала. Новости эти весьма огорчили доброго викария, ибо понял он: хитер враг рода человеческого.

Не всякая молитва способна одолеть его.