Читаем Слезы Магдалины полностью

– Мэтью Хопкинс, ваша милость, – Мэтью снова вгляделся в чужие глаза, которые его, беспомощного, выворачивали наизнанку. Плыло отражение, кривилось. Кривилось и лицо его милости, графа Стаутона, вынужденного заниматься сим скучным делом. – Я, Мэтью Хопкинс, известный тем, что...

Джонни из Кимболтона не позволил договорить.

– Ваша милость, всем известно, что настоящий Мэтью Хопкинс стал жертвой дьявольского умысла! Два года тому он исчез по дороге на Грейт-Стаутон! Был унесен грозой, небывалой для этих краев, что является явным свидетельством присутствия ведьм!

– Он лжец? – графский пальчик простерся над столом, указуя на Мэтью.

– Нет, ваша милость, он не лжец. Он человек, чей разум затуманен колдовством, а душа опутана дьяволом. Не гнев, но милосердие и сострадание нужно проявить...

– Проявите.

Его светлость любил быть милосердным.

Спать. Закрыть глаза и спать. Можно с открытыми. Можно стоя. Падая. Лишь бы спать...

Укол. Выводит из забытья, заставляя встрепенуться. В лицо плещут водой, за плечи трясут. Пощечины. Он уже не чувствует ничего, а они все бьют. За что?

Потому что он, Мэтью Хопкинс, одержим.

Спасают.

Нельзя сдаваться. Нельзя поддаваться. Еще немного, и отстанут. Поверят. Успокоятся и Луизу отдадут... говорят, созналась. Конечно, она же слабенькая.

Руки в прозрачной коже, вены видны, каждую целовал. И пальчики с пятнышками-мозолями, розовыми ноготками. Раковины... жемчуг... спать.

Хватают за волосы, макают лицом в ведро. Воздуха!

– Отрекись!

Нет!

– Мэтью Хопкинс мертв!

Нет!!

– А ты просто думаешь, что ты – это он.

Нет!!!

Пузыри по воде, захлебываясь. Холодно. Больно. Боженька добрый, за что? И спать бы, спать... комната кривится, стены серые пузырями. Камень трескается улыбкой. Глаза без ресниц. Синие-серые-зеленые. Ведьмы! Всюду ведьмы! Раньше и теперь. Добрались, пробрались в бред и теперь тянут нити-взгляды, руки-грабли, когти желтые. Вот-вот ухватят!

– Держите! Крепче держите!

Отпустите, твари! Сволочи! Луиза, ты где? Пожалуйста, Луиза, не бросай.

– Одержимый!

Одержимый, соглашается тот, кто еще недавно твердо знал свое имя. Теперь его почти нет. Спать очень хочется, а Магдалина плачет. Надрывно так, на сотню голосов, пальцами дерут ослабшие струны нервов. Забираются под шкуру смехом дьявольским.

Ведьмы.

Луиза.

Абигайль.

Магдалина. Крест на горе, тело под ним. Слезы по лицу и на камень. Камень дробят, выскребывая малое, и кидают в кипящее железо. Молотом бьют-высекают. Плющат, как душу. Вешают на цепь-цепочку. Говорят, что вот он, знак веры.