Читаем Слева молот, справа серп полностью

– Но мне от этого не легче, товарищ Шиндельман. Кто мне вернет деньги? Как мне после такой отвратительной выходки ваших подчиненных верить людям? Я морально растерзан. И морально, и материально, и физически. Я уже чувствую себя инвалидом в свои еще достаточно молодые годы.

– Гвидо, я расскажу вам историю. Может, она немного изменит ваш взгляд на случившееся и заставит видеть мир по-другому. Мой отец – фронтовик. Закончил войну в звании майора, награжден орденами и медалями. – Шиндельман погладил статуэтку партизана. – Он дошел до Берлина. Повидал, сами понимаете, на много жизней вперед. Во время тяжелейшего боя один из его солдат получил очень серьезное ранение. Осколок снаряда угодил рядовому в пах. Думали, не выживет – мысленно прощались. Но благодаря врачам военно-полевого госпиталя и настоящему чуду он выжил. Правда, вред здоровью все же был нанесен непоправимый. Домой воин вернулся без мужского достоинства. То есть с достоинством вернулся, но без полового члена. А дома его ждала любящая супруга. И ведь не отвернулась она. Не выставила за дверь фронтовика-инвалида. А могла… Вскоре у них ребенок родился на радость всему селу. Договорились, чтобы биологическим отцом стал друг их семьи. Воспитали прекрасного сына. А вы говорите о сантиметрах, об увеличении. И ведь таких случаев было много, уважаемый товарищ Шнапсте. Да, сейчас не война. Но поверьте, Гвидо… строить отношения с женщиной исключительно на длине того, о чем мы с вами говорим… это большая ошибка. Очень большая ошибка. Да и пословицу можно вспомнить. Как говорят издревле, мал да удал!

История была правдива, но местами. Ребенок у тяжелораненого имелся еще до войны. Никакого биологического отца для нового чада искать не пришлось. Бывший артиллерист узнал об измене жены и повесился в сарае. По мнению Шиндельмана, обращение к героике могло повлиять на Шнапсте. Он ошибался: его рассказ лишь усугубил мучения официанта.

– Так, может, мне прямо сейчас пойти ампутировать гениталию и стать кастратом? Смотришь, голос прорежется! Из официантов в певцы переквалифицируюсь. А потом и женюсь. Святое ведь дело. И сразу после свадьбы попрошу свидетеля отыметь мою жену в туалете ЗАГСа. Подумаешь, человек без органа! Зато есть жена, ребенок. Образцовая советская семья! Не правда ли, товарищ Шиндельман?

– Гвидо, не нужно ничего обрезать. То есть отрезать. Ничего, кроме аппендицита, как я уже говорил. Вот что мы сделаем. Совсем скоро из отпуска вернется главный редактор. Как он появится, я тут же вам позвоню. Виктор Матвеевич человек серьезный, влиятельный. И он этот вопрос решит. И не из таких ситуаций выходили.

Покидая редакцию, Гвидо извинился перед Зоей, но добавил, что история найдет ужасное для Марьина с Хузиным продолжение. Иосиф Натанович гонял языком таблетку валидола. Теперь надеялся и он – на то, что приедет Матвеич, разберется, спасет репутацию газеты. Марьин с Хузиным возместят ущерб и отвернутся от бутылки. Забавный случай будут вспоминать со смехом. Думать о других вариантах Шиндельману не хотелось.

Прохладу бара Андрей с Ромой покидать не спешили. На улице влажное пекло. Дома ждут дубли привычных сцен. Света обвинит Андрея в нарушении клятвы. Зоя станет истерить, докучая расспросами. Поутру вызовет немного остывший от визита Гвидо Шиндельман. Хузин воззвал к силе воли и предложил допить водку, взять еще кувшин пива, а потом расходиться по домам. Андрей неохотно согласился. Домой он отправился пешком. Купил Свете кремовую розу с длинным стеблем. Из распахнутых окон доносились обрывки популярных мелодий. Андрей любовался загорелыми ножками рижанок и думал о том, что он по-доброму завидует беззаботности Ромы. В подъезде Марьин разжевал четвертинку мускатного ореха и на выдохе открыл дверь квартиры. Скандала удалось избежать. Света забыла, когда Андрей последний раз дарил ей цветы.

А на Рому с порога обрушился Зоин гнев. Потом она долго ревела. Умоляла быть честным и серьезным. В обмен на исповедь Хузин попросил налить пива. Рассказ в лицах удался. Зоя слушала и хохотала, закрывая лицо изящными ладошками. Сказала, что нужно поставить официанта на место. Вспомнила, что ее бывший любовник времен дефиле имеет связи в мире криминала. Уговаривала обратиться к нему. У Романа случился приступ ревности к прошлому. В эти мгновения желание становилось острее. Подхватив Зою на руки, Рома понес ее в спальню. После душа завернутая в полотенце Зоя решила не согласиться с Шекспиром: «Рома, Шекспир сказал, что алкоголь повышает желание, но принижает возможности. Рома, это не про тебя. Пока не про тебя». Утром по дороге в редакцию они строили догадки. Чем закончится вся эта история с Гвидо? Как отреагируют главный и его зам?

Шиндельман решил сыграть на паузе. Вызвал Хузина с Марьиным ближе к полудню. По лицу Иосифа Натановича настроение определялось сложно. Поначалу он сделал вид, что не заметил вошедшую в кабинет парочку, и продолжал увлеченно стучать по клавишам. Не отрываясь от машинки, неожиданно задал вопрос:

– Вчера меня посетил товарищ Шнапсте. Знаете такого?