Читаем След хищника полностью

— Есть новости из Жокейского клуба? — спросил я.

— Да, и еще какие! Прокрутить тебе запись, которую они получили срочной почтой?

— Валяй.

— Жди.

Послышалось щелканье, затем раздался густой резкий голос, говоривший с американским акцентом:

— Если вы, англичанишки, хотите, чтобы ваш Фримантл вернулся в Жокейский клуб, тогда хорошенько слушайте. Это обойдется вам в десять миллионов английских фунтов стерлингов. Не в банкнотах. В заверенных банковских чеках. Фримантла вы назад не получите, пока мы не вычистим с чеков все. В течение недели поступят указания. Будете дурить, Фримантл лишится пальцев.

Через две недели, начиная с сегодняшнего дня, будете получать срочной почтой по одному. Так что никаких штучек. У вас в Жокейском клубе деньги есть.

Или вы Фримантла выкупаете, или мы его пришьем. Это уж мы вам обещаем. Мы увезем его. И если вы не доставите деньги, вы ничего не получите, даже трупа. И если уж мы его убьем, так убивать будем медленно. Заставим его проклинать вас. Заставим его вопить. Слышите? Не просто одним выстрелом прикончим. Умирать будет тяжело. И если мы его убьем, вы получите его вопли на пленке. Если не хотите этого, доплатите. Фримантл хочет поговорить с вами.

Слушайте.

Небольшое молчание. Затем голос Фримантла, сильный и упрямый. После предыдущего оратора он говорил чрезвычайно культурно:

— Если вы не заплатите, меня убьют. Мне так сказали, и я в это верю.

Щелчок.

— Все слышал?

— Это уже Джерри Клейтон.

— Да.

— Что думаешь?

— Думаю, это снова тот самый тип. Я уверен.

— Верно. То же ощущение.

— Сколько ты еще будешь сидеть на коммутаторе?

— До полуночи. По вашему времени — до семи вечера.

— Возможно, я еще позвоню.

— О'кей. Доброй охоты.

Я поблагодарил Рикенбакера и поехал в Вашингтон, где после нескольких неудачных попыток я таки поймал капитана Кента Вагнера в его участке. Капитан был ходячим пугалом для преступников, рослый, с жесткими глазами, он говорил тихо и напоминал кобру. На вид ему было около пятидесяти. Темные волосы были гладко причесаны, подбородок подобран, как у бойца. Меня при виде его не покидало ощущение осторожного, решительного ума. Он небрежно сжал мне руку и оценивающе оглядел с ног до головы.

— В Соединенных Штатах похитителям спуску не дают, — сказал он. Этот случай не исключение.

В принципе я был согласен с ним. Американские законы против похитителей просто не имеют себе равных.

— Что вы можете мне рассказать? — напрямик спросил он, судя по виду, не надеясь на многое.

— Думаю, достаточно, — скромно ответил я.

Несколько мгновений он рассматривал меня, затем открыл дверь своего стеклянного кабинета и крикнул кому-то через заставленное столами помещение:

— Позови, пожалуйста, лейтенанта Ставоски!

Один из многочисленных полицейских в голубой форме встал и пошел выполнять поручение. Через окно я наблюдал за этой деловой, организованной работой — множество людей ходили туда-сюда, звонили телефоны, звучали голоса, строчили машинистки, вспыхивали экраны компьютеров, на столы то и дело подносили кофе. Подошел лейтенант Ставоски — пухлый коренастый малый лет сорока, с огромными вислыми усами и с виду совершенно в себе уверенный. Он, видимо по привычке, мазнул по мне взглядом человека, лишенного иллюзий.

Капитан объяснил ему, кто я. На Ставоски это не произвело никакого впечатления.

— Ну, начинайте, — сказал капитан. Я послушно открыл кейс и выложил на стол уже подобранные материалы.

— Мы определенно считаем, что это третье, возможно, четвертое серийное похищение, осуществленное одним и тем же человеком, — сказал я. — Сегодня Жокейский клуб получил пленку от похитителей Моргана Фримантла, которую вы сможете прослушать по телефону, если пожелаете. Также я привез пленки с записью требования выкупа, которые присылали в случае двух других похищений. — Я показал на них. — Возможно, вас заинтересует сходство. — Я немного помолчал. — Одна из записей сделана по-итальянски.

— По-итальянски?

— Сам похититель итальянец.

Им это не особенно понравилось.

— Он говорит по-английски, — сказал я, — но в Англии он привлек к делу англичан, чтобы записать угрозы, а на нынешней пленке говорит американец.

Вагнер поджал губы.

— Тогда послушаем сегодняшнюю пленку. — Он дал мне трубку и нажал несколько кнопок. — Этот звонок будет записан. Так же, как будут с этого момента записываться наши разговоры.

Я кивнул и позвонил Джерри Клейтону, который вторично прокрутил запись с голосом похитителя. Через усилитель кабинет Вагнера заполнил хриплый напористый голос. Оба полицейских слушали его с отвращением.

Я поблагодарил Джерри и повесил трубку. Вагнер протянул руку, не сводя взгляда с принесенных мной пленок. Я дал ему ту, что получил от Неррити.

Он сунул ее в плейер и запустил. Мерзкие угрозы по поводу Доминика — насчет отрезания пальцев, криков, насчет того, что тела не найдут, все это эхом гремело в кабинете. Лица Вагнера и Ставоски оба сначала застыли, затем стали задумчивыми и, наконец, убежденными.

— Тот же самый тип, — сказал Вагнер, выключая плейер. — Голоса разные, мозги одни и те же.

— Да, — сказал я.