Читаем След хищника полностью

Я кивнул и ушел. Вернулся в «Либерти Маркет». Вспоминая разговор, я подумал, что ни полковник, ни миссис Беркли не подумали о том, каково сейчас самой жертве. Да, они были ошарашены и никак не могли поверить в случившееся. Но горячего сочувствия жертве я в них не увидел.

Сэр Оуэн Хиггс официально запросил помощи у «Либерти Маркет», и на следующее утро я отправился в Вашингтон. Поздним утром по местному времени я уже ехал на взятой в прокате машине к ипподрому Лаурел, чтобы поговорить с его президентом, Эриком Рикенбакером.

Ипподром был в часе езды от столицы. Деревья вдоль дороги полыхали золотым, алым, оранжевым, бронзовым — последние фанфары природы на пороге зимы.

Первые ноябрьские дни — теплые, солнечные и безветренные, высокое синее небо. Дни, в которые душа встает на крыло и поет. Как всегда в Америке, я чувствовал себя свободным. Наверное, просторы этой страны так влияли на меня. Казалось, ее дали вливались мне в душу и разбавляли повседневные проблемы.

Мистер Рикенбакер оставил на входе в скаковой клуб указания насчет меня: мою персону должны были немедленно представить пред его ясные очи.

Это вышло не так уж и сразу, поскольку мне все равно сначала доставили на тыльной стороне кисти штамп невидимой краской, который проявлялся лишь в ультрафиолетовых лучах под специальной лампой в виде пурпурного круглого значка. Мне объяснили, что это пропуск в клуб — без него меня перед некоторыми дверями остановили бы. Пропуск, подумал я, который не потеряешь и приятелю втихаря не передашь. Мне сказали, что его можно смыть. Мистер Рикенбакер находился в президентских "апартаментах, в своем убежище на верху сногсшибательного здания, куда надо было добираться на лифте через контроль, пробираться через толпу праздношатающихся членов клуба, потом опять проверки, затем через неприметную дверь и вверх по узкой лестнице. Наверху за столом сидел охранник. Я назвал свое имя. Охранник проверил по списку, нашел мою фамилию, поставил галочку и пропустил меня. Я завернул еще за один угол, и мое путешествие закончилось. Президент сидел в отдельной трехуровневой гостиной и смотрел на меня через акры стекла, поверх столов человек на сто. Однако сейчас здесь было практически пусто. Единственные люди в этой комнате сидели вокруг одного из самых дальних столов на нижнем уровне. Я прошел в гостиную и спустился к ним. При моем приближении они вопросительно воззрились на меня. Шестеро мужчин, четверо женщин, все одеты для конной прогулки.

— Мистер Рикенбакер? — спросил я, обращаясь ко всем сразу.

— Да?

Рикенбакер оказался крупным мужчиной с густыми седыми волосами. Хотя он и сидел, было видно, что он высокого роста. Глаза его блестели — он носил контактные линзы. Лицо у него было бледное, гладкое, невероятно чисто выбритое.

— Я Эндрю Дуглас, — представился я.

— Ага. — Он встал и пожал мне руку, возвышаясь надо мной на добрых шесть дюймов. — Это мои друзья. — Он коротко показал на них, но представлять нас друг другу не стал. — Извините, у меня есть дело с мистером Дугласом. — Рикенбакер знаком велел мне следовать за ним и пошел по укрытым толстым ковром ступенькам в более укромное гнездышко, в маленькую комнату за гостиной.

— Тут такая чертова неразбериха, — со злостью сказал он, указывая мне на кресло. — Только Морган рассказал мне о беде, что случилась с Неррити, как его самого... — Он сокрушенно развел руками. — Мы пока не получали от похитителей никаких известий. Мы связались с полицией и здесь, и в Лондоне, и они будут расследовать исчезновение Моргана. Что вы об этом знаете?

— Ничего, — ответил я. — Расскажите мне.

— Выпить хотите? — спросил он. — Виски? Шампанское?

— Нет, спасибо.

— У нас тут есть служба по связям с общественностью, которая много что для нас делает. Понимаете, это неделя публичных мероприятий. У нас много гостей из-за океана. Приемы, пресс-конференции, спонсорские вечера. У нас есть почетные гости — Морган был одним из них, — для которых мы нанимаем транспорт, чтобы отвозить их со скачек в отели, на различные приемы, понимаете?

Я кивнул.

— Служба по связям с общественностью нанимает лимузины из прокатной фирмы. Конечно же, машины прибывают прямо с водителями. Фирма сообщает прокату, кого и куда отвезти, и прокат инструктирует водителей, понимаете?

— Да, — сказал я.

— Морган остановился в «Риц-Карлтон», понимаете? Мы поселили его там, это прелестное место. Ипподром взял расходы на себя. Морган планировал присоединиться к нам на приеме в Балтиморе позапрошлым вечером. Прием был организован для прессы... на наши скачки приехало много зарубежных спортивных корреспондентов, и я думаю, мы сделали все, что могли, чтобы они чувствовали себя уютно.

— М-м, — промычал я, начиная понимать. — Освещение спортивных событий по всему миру привлекает публику.

Он, чуть помедлив, кивнул:

— Может, мне не следовало говорить так прямо, но вся эта печатно-рекламная шатия создает бизнес, а бизнес создает работу, и чем больше поднимешь шумиху, тем больше выгода.