Как-то вечером я позвонил на виллу Франчезе. Мне ответила Илария.

— Привет, мистер Все Устрой, — с радостным удивлением откликнулась она. — Как дела?

— Все путем, — ответил я. — А у вас?

— Изнываю от скуки. Разве вы не знаете?

— Алисия дома? — спросил я.

— Наша драгоценная дева пошла в гости с папой.

— А...

— Однако, — осторожно сказала Илария, — она вернется часам к десяти. Попробуйте позвонить попозже.

— Хорошо. Спасибо.

— Не благодарите меня. Она навещает Лоренцо Травенти, который уже изрядно оправился от ранения и выглядит теперь особенно очаровательно и романтично и при любой возможности целует ей ручку.

— Милая Илария, — сказал я. — Вы всегда так добры.

— Черт, — весело ответила она, — я могу сказать ей, что вы звонили.

Она передала о моем звонке. Когда я снова позвонил, Алисия ответила почти сразу же.

— Извини, меня не было дома, — сказала она. — Как дела?

— А твои? — сказал я.

— О... прекрасно. Честное слово. С тех пор как вернулась, я выступала на нескольких скачках. Два раза победила. Это неплохо. Помнишь Брунеллески?

Я порылся в памяти.

— Та лошадь, на которой ты не скакала в Дерби?

— Да. Точно. Я победила на нем на прошлой неделе, и его посылают теперь в Вашингтон для участия в Международных скачках, и верь — не верь, а меня просили скакать на нем! — В ее голосе торжество мешалось со страхом.

— Едешь? — спросил я.

— Я... я не знаю.

— Вашингтон, округ Колумбия? — спросил я. — Америка?

— Да. Там каждый год проходят международные скачки на ипподроме Лаурел. Приглашены по-настоящему замечательные лошади из Европы, все расходы оплачивают устроители — также для тренеров и жокеев. Я никогда там не бывала, но слышала, что там здорово. Что ты думаешь?

— Поезжай, если сможешь.

На короткое время воцарилось молчание.

— В этом-то все и дело. Если смогу. Я почти готова, но мне надо решить самое позднее завтра утром. Чтобы дать им время подыскать кого-нибудь еще.

— Возьми с собой Иларию, — предложил я.

— Она не поедет, — решительно ответила она. Затем уже с сомнением:

— А вдруг поедет?

— Спроси ее.

— Да. Может, и спрошу. Я хотела бы, чтобы ты мог поехать со мной. Я бы все перенесла, если бы ты был рядом.

— Увы, — с сожалением ответил я. — Но с тобой все будет в порядке.

Мы еще немного поговорили и распрощались. Я некоторое время размышлял, не поехать ли мне, в конце концов, — выбить себе недельку, плюнуть на стоимость билета... Но в офисе в то время не хватало народу — Тони Вэйна срочно вызвали в Бразилию, четверо-пятеро партнеров были завязаны на многочисленных заварушках в Сардинии. Я постоянно принимал на коммутаторе сообщения от них в перерывах между консультативными поездками к владельцам лошадей, и даже сам Джерри Клейтон был вынужден оставить своих бумажных райских птичек и заняться более традиционной бумажной работой.

Но все вышло совершенно неожиданно. Морган Фримантл, старший распорядитель Жокейского клуба, отправился в Лаурел на неделю в качестве почетного гостя президента ипподрома — знак вежливости по отношению к скаковому братству.

На второй день своего визита он был похищен.

Глава 16

Вашингтон, округ Колумбия

Председатель отправил меня в Жокейский клуб. Там царили растерянность и уныние.

Сначала было слишком мало народу, и никто в точности не знал, кто начальник. Прямо стадо без пастыря. Когда я спросил, кто принял первый звонок от похитителей, меня направили в кабинет, где решительная женщина средних лет в шелковой блузке и твидовой юбке тупо глянула на меня и сказала, что я пришел не вовремя.

— Вы — миссис Беркли? — спросил я.

Она рассеянно кивнула. Мысли ее где-то витали, но держалась она хорошо.

— Я пришел по поводу мистера Фримантла, сказал я. Это прозвучало, как если бы я сказал, что пришел по поводу канализации. Я едва сумел подавить смешок. Миссис Беркли уже внимательнее посмотрела на меня и спросила:

— Вы, случайно, не из «Либерти Маркет»?

— Верно.

— О! — Она дотошно оглядела меня. — Это вы говорили с мистером Фримантлом на прошлой неделе?

— Да.

— И что вы собираетесь делать?

— Ничего, если я сяду? — спросил я, показывая на ближайший стул рядом с ее полированным столом.

— Бога ради, — негромко сказала она. Говорила она как образованная женщина из высшего класса, хотя в ее поведении сквозили манеры сельской домохозяйки. — Боюсь, мы покажемся вам... дезорганизованными.

— Не могли бы вы рассказать мне, что за сообщение вы получили? спросил я.

Она с печальной задумчивостью посмотрела на телефон, словно это он был виноват в преступлении.

— Во время, отсутствия мистера Фримантла я принимаю все звонки по его личному телефону. Был звонок. Я ответила... Говорил американец. Голос был очень громкий. Он велел мне слушать внимательно... Понимаете, у меня прямо земля поплыла под ногами. Это было просто невозможно.

— Вы помните, что именно он говорил? — терпеливо спросил я.