Читаем Сладкий грех полностью

— Естественно, я подумала… — Она остановилась и начала заново: — Я думала, что у него есть любовница, а я понадобилась лишь для того, чтобы получить обещанное Пализерами приданое и родство с герцогской фамилией. Он амбициозный человек, всего добивался сам, не имея ни титула, ни наследственного поместья.

— Однако странно, что вы решились выйти за такого человека, — удивился Эван. — Ведь он годился вам в отцы.

— Он богат, — с некоторым вызовом объяснила Лотта, плотнее вжимаясь в подушки. Никто не понимал того, насколько сильно она нуждалась в защите, которую ей мог бы обеспечить Грегори.

— Деньги — вот ответ на все, — сказал Эван.

Лотта пожала плечами.

— Он богат, а у меня ничего нет, — повторила она, пытаясь убрать из голоса горечь, которая просачивалась, как вода сквозь песок. — Все, что у меня было, — это отец, который ушел, когда мне было шесть лет. Мать после этого вечно плакала, а родственники не желали содержать меня. Вот я и решила распрощаться со всем этим с помощью выгодного замужества.

В комнате повисла тишина. Пламя свечи мерцало от ветерка, который дул из открытого окна.

— Вы любили его? — спросил Эван.

— Да, — ответила Лотта, печально улыбнувшись. И это было истинной правдой. Ей всегда хотелось любви. — Думаю, любила. Он заменил мне отца, занял место человека, которого можно было бы уважать, — пояснила Лотта, зарывшись поглубже в подушки. — Поэтому, когда Грегори отверг меня, я была потрясена и зла на него. В следующую ночь я увидела, как он выходит из дому, и, естественно, последовала за ним. В Лондоне остаться незамеченной гораздо легче. На улицах еще было много людей, а в толпе легко затеряться, — пояснила она.

— Куда же он пошел? — поинтересовался Эван.

— Довольно скоро он остановился у одного из особняков на Прентис-стрит, — продолжала Лотта. — Я нашла окно с неплотно задернутыми шторами и заглянула. Там были только мужчины — мужчины с мужчинами. На некоторых из них было дамское белье, на лице — грим. Среди них даже один член парламента, я его знала. После этого я стала часто подсматривать за Грегори, — закончила она.

— Вас одолевало любопытство? — спросил Эван.

— Просто мне хотелось понять, — с ожесточением ответила Лотта. Ее руки судорожно вцепились в подушки. — Мне нужно было понять, почему он предпочитает их и совершенно не интересуется мной.

— Этому есть только одно объяснение — так они устроены, — довольно жестко ответил Эван. — Это никак не зависело от вас, Лотта.

Их взгляды встретились. В его глазах она прочла утешение и желание подбодрить. Догадываясь, что дело не в ней, Лотта пыталась убедить себя в этом. Но до конца поверить так и не смогла. Только теперь, чувствуя руку Эвана на своей руке, Лотта наконец поверила.

— Знаю, — кивнула она. — Мне понятно это сейчас. Но тогда я была слишком наивна, — покачав головой, сказала Лотта. В ее душе боролись страх и замешательство. — Я переживала и за Грегори тоже, но лишь в самом начале, пока мне не стало все равно. Ведь если бы об этом узнали, его могли повесить.

— Его жизнь была в ваших руках, — пристально глядя Лотте в лицо, заметил Эван. — Странно, что вы не припугнули его, когда он пригрозил вам разводом.

— Я это сделала и поняла, что совершила огромную ошибку, — грустно рассмеявшись, ответила Лотта. — Все это только сильнее его обеспокоило, и он поспешил избавиться от меня. Грегори сказал, что мое слово ничего не будет стоить против его. У него — власть и влияние. Он заставит всех увидеть во мне не более чем мстительную гарпию. А еще он пообещал запереть меня в сумасшедший дом, скажи я хоть слово. — Лотта сплела пальцы, чтобы унять нервную дрожь. — Они выставили меня шлюхой, но это было еще за пять лет до того, как я воспользовалась свободой, которую он мне предоставил, и завела роман с другим мужчиной. Потом я пошла на это, почувствовав себя ужасно одинокой. А стоило начать, как это стало… — хмурая морщинка пролегла между ее бровями, — это стало, я думаю, бегством — просто я не знала, как еще можно все это пережить.

Так она прожила одиннадцать лет. Меняла любовников одного за другим. Искала то, чего найти так и не смогла.

— Я в этом весьма преуспела, — снова с вызовом заявила Лотта, хотя Эван не произнес ни единого слова осуждения. — Учеба всегда плохо мне давалась, за исключением французского. И вдруг я открыла в себе способности — было так приятно осознавать, насколько я хороша в сексе.

— И вы стали практиковаться? — с тенью улыбки сказал Эван.

— Я наслаждалась, оттачивая свои навыки, — улыбнулась в ответ Лотта. — Мой первый любовник оказался превосходным учителем. С годами мои таланты стали привлекать ко мне многочисленных поклонников.

— Это и было тем, к чему вы стремились? — безмятежно спросил Эван.