Кирюша открыл рот, облизал пересохшие губы и засмеялся. Вернее, он хотел засмеяться, но получилось у него слабое хриплое «хыыыыы». Илья увидел на тумбочке у кровати стакан воды с соломинкой, поднес его к лицу Кирюши. Человек-мумия благодарно поймал трубочку губами и присосался к воде.

— Ты как узнал-то, что я здесь? — хрипло поинтересовался Кирилл, напившись.

— Слежу за криминальной хроникой, — ответил Илья и вернул стакан на тумбочку. — Сотрясение? — уточнил он, кивнув на перебинтованную голову узника унылой больничной палаты.

— Ага! — сделал попытку кивнуть Кирилл.

Он моргнул и вдруг заметил рядом с Ильей фигуру в капюшоне. Зрачки Кирюши расширились от ужаса.

— Ты! — прохрипел он испуганно и заметался на кровати, пытаясь отодвинуться.

— Не ссы, я так, за компанию, — сказал Демон миролюбиво, усевшись на кровать, стоящую рядом.

— Молодой человек! — укоризненно произнес лежащий на ней пенсионер с книжкой в руках. — Это моя кровать!

— Я не претендую! — сообщил Скупщик. — Спокойной ночи!

Пенсионер, бодрый дядечка лет семидесяти, высохший до состояния давно лежалой кураги, хотел было возразить, но уже через мгновение мирно засопел, выронив из расслабленной руки книгу. Скупщик по-отечески укрыл пенсионера одеялом, а упавшую книгу положил на тумбочку.

Кирилл, повернув голову настолько, насколько позволяли бинты и повязки, с ужасом смотрел на парня с татуировками. Потом снова перевел взгляд на Илью.

— Вы… вместе? — хрипло удивился Кирюша.

— Звучит немного по-гейски, но да, — развязно подтвердил Скупщик.

Илья решил не обращать внимания на веселящегося Демона.

— Рассказывай, что случилось! — потребовал он от Кирилла.

Кирюша посмотрел на него задумчиво, вздохнул.

— А ты сам не видишь? — прохрипел он. — Меня ограбили. Прямо в квартире. Забрали карточку с деньгами и пин-код к ней. Три дня назад. Хорошо, соседка с дочкой ушли в магазин, а то бы и их… Эти гады, наверное, караулили… Я просыпаюсь — а они в комнате. Двое в масках. С битой.

— Нехер было трезвонить всем подряд, что ты деньги выиграл, идиот! — разозлился Илья.

— Он похвастаться хотел, — пояснил Скупщик, с жадным интересом вглядываясь в бинты и повязки Кирюши. — Вот и похвастался.

Кирилл глянул на Демона сумрачно, помолчал.

— Следак сказал, меня убить хотели, но я живучий… — сообщил человек в бинтах Илье. — А чего толку-то от моей живучести? И главное, меня на съемки пригласили… Международный проект, режиссер — Даррен Аронофски, все, как в договоре было… Им типаж нужен был русский, меня утвердили заочно, прислали сценарий… Съемки в Новой Зеландии, вылет через неделю. А какой сейчас из меня актер? Я даже воды выпить сам не могу…

Кирилл снова произнес протяжное «хыыыы», а потом вдруг умолк, и из его глаз хлынули слезы. Илья стиснул зубы.

— Я теперь никому не нужен, понимаешь? Никому! — скороговоркой забормотал Кирилл, всхлипывая. — Денег нет, здоровья нет, таланта нет… Ко мне ни одна собака из театра сюда не пришла! Только Ритка, соседка, приходит, с ложечки кормит меня, как инвалидааааа…

Бинты на его лице мгновенно пропитались соленой влагой. Илья присел к Кирюше на кровать, взял его за пальцы, беспомощно выглядывающие из гипса.

— Так, мужик! В руки себя взял быстро! Завтра приедет человек, привезет все, что тебе нужно. Деньги, лекарства, какие-то приблуды медицинские, взятки врачам — все через него. Человека зовут Роман. А потом мы переведем тебя в другое место, получше…

Кирилл уцепился за Илью кончиками пальцев, как младенец, заглянул ему в лицо, пытаясь понять, шутит он или нет. Понял, что не шутит. Помолчал, прилагая титанические усилия, чтобы снова не разрыдаться.

— Спасибо! — прошептал Кирюша хрипло. — Спасибо…

14

Илья гнал машину по темным улицам, наплевав на правила и знаки.

— Разгреби пробки! — рявкнул он Скупщику, когда они попали в плотный поток машин.

— Повежливей можно? — спросил парень с татуировками.

— Пожалуйста! — сквозь зубы процедил Илья.

Демон пожал плечами, махнул сигаретой, как волшебной палочкой, и автомобили вокруг мгновенно сгинули с глаз долой, затерявшись в переулках. Илья поддал газу, так что пролетающие мимо фонари почти слились в одну яркую неровную полосу.

— Я дал ему двадцать четыре часа! — напомнил Скупщик.

— А я — нет!

Уже через двадцать минут он барабанил в дверь квартиры Левковского. Он был так зол, что мог бы запросто вынести хлипкую деревянную конструкцию вместе с косяком. Наконец Федор открыл дверь и непонимающе уставился на Илью.

— Э… добрый вечер… — сказал Левковский.

— Добрый! — бросил Илья и, оттеснив щуплого литературного таракана плечом, вошел в квартиру.

— Чаю хотите? — засеменил за ним Федор.