Читаем Склад полностью

Цинния и Пакстон посмотрели на бармена как на человека, давно находящегося в Материнском Облаке и лучше знающего, что здесь к чему. Он просто пожал плечами:

– Ничего не понимаю.

Пакстон решил завтра спросить об этом у Дакоты. Возможно, какая-то неисправность. Нежность, которую он только что испытывал к Циннии, рассеялась как дым, он снова вспомнил о трупе на трамвайных путях и подумал, что одного этого воспоминания достаточно, чтобы не уснуть в эту ночь.

Кровь. Лицо трупа. Отсутствие выражения на нем. Бесформенность мертвого тела.

Рядом с этой картиной вопросы о точке на схеме и об открытой дверце на автомате Облачной Точки представлялись гораздо менее важными.

Пакстон все взвесил. Вопросы донимали его, как назойливые мухи. Надо было прихлопнуть их или, по крайней мере, попробовать.

– Хочу вас спросить, – сказал он.

– Валяйте.

– Я вас сегодня видел.

Цинния не ответила, поэтому Пакстон повернулся к ней. Глаза у нее были широко раскрыты. Она, казалось, замерла на своем табурете, и, если бы он слегка подтолкнул ее локтем, она бы упала и, как стекло, рассыпалась на мелкие осколки.

– Вы шли из вестибюля в коридор, где туа- леты.

– И?..

– Да ничего, я просто хотел узнать… Мне потом пришлось зайти в туалет помыть руки, а дверца на автомате Облачной Точки оказалась открытой. Вы не видели там кого-нибудь возле автомата?

Цинния шумно выдохнула и кивнула:

– Я это тоже заметила. Я хочу сказать, тут половина вещей изломана.

– Да, – сказал Пакстон. – Может быть. Это странно. Как будто кусок пластика застрял или чего-то такого. Я дал знать начальству.

Рука Циннии, лежавшая на барной стойке, сжалась в кулак, она повернулась на табурете от Пакстона к выходу из бара. Он вдруг пожалел о сказанном. Что она могла подумать?!

– Простите, – сказал он. – Я не следил за вами, вы не подумайте. Просто… Простите. Мне не следовало спрашивать. – Он прижал ладони к вискам. – Ну и денек выдался.

– Эй, – сказала Цинния.

– Да.

– Все в порядке?

– Нет.

Цинния кивнула:

– Не хотите немного погулять?

– Конечно, – сказал он.

Они допили, что оставалось, и молча вышли из бара. Цинния, судя по всему, знала, куда идет. Они прошли по променаду к лифтам общежития «Клен» и вошли в пустой лифт. Цинния провела часами перед датчиком, и номер ее этажа появился на панели. У Пакстона кольнуло в груди. Цинния прислонилась к стене, глядя перед собой с выражением человека, отправляющегося на войну.

Пакстон не считал себя самонадеянным, но тут решил, что основания для надежд появились.

Они подошли к двери ее комнаты, и она открыла ее, проведя часами перед сенсором. Вошли. Свет не горел. Лучи заходящего солнца едва проникали сквозь матовое стекло окна, в комнате стоял полумрак. Потолок закрывали внахлест полосы ткани под гобелен всех цветов радуги, и Пакстон подумал, что знает о Циннии то, что можно узнать, только побывав в ее комнате. Он был сантиметров на двадцать пять выше ее, но вдруг почувствовал себя ниже, как если бы она вдруг выросла, заполняя собой пространство. Он взял ее за руку, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила поцелуем, сначала нежным, затем энергичным, затем положила обе ладони ему на грудь и толкнула. Пакстон упал на матрац, который уже был разложен.

Цинния

Хорошая новость – секс удался. Пакстон не довел ее до безумия, но он честно старался. Он не сдавался. Он даже приблизился к этому. И это было лучше, чем то, что ей удавалось испытать в последнее время. Она дала ему почувствовать трепет и судорожный выдох. Он это заслужил.

Они даже немного посмеялись, впервые оказавшись в положении, когда непривычные к чужому телу и ритму партнеры знакомятся друг с другом на ощупь, сталкиваются телами, останавливаются и начинают сызнова.

Потом лежали, обнявшись, на тонком матраце, пытаясь найти удобное положение. Потом голый Пакстон сел, глядя в сторону, но пытаясь повернуться к ней.

– Извини, – сказал он. – Пойду, пожалуй, к себе. Ничего против тебя не имею, совершенно ничего, но не могу спать рядом с другим человеком. У меня слишком чуткий сон. Да и матрац маловат для двоих…

Циннии стало досадно. После секса она любила спать рядом с партнером, ощущать его близость и тепло. Это давало ощущение безопасности, что само по себе было смешно, поскольку она, не меняя положения, могла бы убить Пакстона десятком разных способов. Впрочем, постель могла бы быть и чуть побольше.

Она смотрела, как он одевается. Голым он выглядел лучше, чем в мешковатой одежде, скрывавшей мощные мышцы между лопатками, которые выступали и подсвечивались тусклым светом из окна с матовым стеклом.

Одевшись, он наклонился, прижался лицом к ее щеке и сказал:

– Мне очень понравилось. Хотелось бы повторить. – И прижался губами к ее рту. Она улыбнулась:

– Мне тоже.

После его ухода она думала немного понежиться, но обнаружила, что не сможет. Мозг лихорадочно работал, и она не могла остановить его.

Кто-то нашел способ блокировать сигнал часов.

Она, как жалкий любитель, пробиралась по вентиляционному ходу над потолком, а шайка торговцев наркотиками додумалась до более изящного решения.