Читаем Схолариум полностью

Софи, казалось, задумалась. Вопрос был на самом деле не простым, с подвохом. Конечно, указание на Аристотеля совершенно справедливо, но вообще-то он приводит не свое собственное мнение, а мысль Платона, о чем Иорданус, естественно, не упомянул. И даже если она вспомнит нужный отрывок, это все равно еще только полдела. Штайнер опустил глаза. Он поступил справедливо, предложив дать ей шанс, но вместе с тем он прекрасно знал, что не хочет выступать в роли защитника тех изменений, которых ему мечталось избежать. Он смотрел под стол, на носки своих башмаков, и слушал тишину, нарушаемую только треском поленьев.

— Это написано в «Метафизике», — прозвенел голос Софи.

Штайнер поднял глаза. Настоятель сохранял каменное лицо. Иорданус сложил руки на пергаменте.

— Да, это правильно.

— В шестой главе. Аристотель говорит там о платониках, превративших двойственность в вещественный принцип. Материя предполагает множественность, а вот форма — единственность. Но Аристотель утверждает, что из материи следует только одно, а из формы — многое. Так женщина оплодотворяется единожды, а мужчина оплодотворяет множество раз.

Это было общеизвестно. Некоторые из присутствовавших могли цитировать «Метафизику» наизусть, все девять глав Факт, что какая-то женщина способна сделать то же самое, причинял им боль, но все-таки они ощущали власть, которая была в их руках и с помощью которой они могли определить исход этого процесса. Она знает, где об этом написано, — и что ж тут удивительного? Обезьяна тоже могла бы цитировать великие труды наизусть, если бы умела говорить. Это ни о чем не свидетельствует. Они бросили ее в воду, а она один раз вынырнула на поверхность. Но это только начало. Теперь они будут удерживать ее под водой с помощью палки, и каждый раз, когда ее голова покажется на поверхности, будут пихать ее вниз, и когда-нибудь, в конце концов, она уже не сможет получить ни глотка воздуха.

— Вы с этим согласны? Или вы хотите сказать, что требуется со всех сторон рассмотреть это положение, чтобы решить, признать его или нет?

— Я бы согласилась с подобной формулировкой.

— Значит, женщина создает только одно?

— Женское начало получает только один раз, но разве получить и создать — это одно и то же? По-моему, создать — это гораздо больше. Разве женщина не способна, как и мужчина, создавать многое?

Иорданус снова поднялся и подошел прямо к ней.

— Что же материя и что — форма?

— Женщина — это первое, а мужчина — второе.

— Что материя без формы?

— А что форма без материи?

Иорданус сделал еще один шаг вперед.

— Конечно, они взаимосвязаны. Но что же есть образующий элемент? Вы же наверняка согласитесь, что это форма, разве нет?

Софи молчала. Постепенно до нее дошло, к чему он клонит. Материя всего лишь наличествует и ждет, чтобы ей придали форму. Таким образом, форма облагораживает материю, вдыхает в нее жизнь. Именно это они хотят услышать.

— Что такое форма без материи? Без нее она лишена смысла, — тихо сказала она. — Что это за принцип, который всего лишь идея? Это все равно что отделять вещи от образов, как поступаете вы.

Все подались вперед, чтобы лучше слышать. Что сказала эта женщина? Она снова возвращает их к старому диспуту? К их собственному молчаливому спору? Иорданус замер. На такое он не рассчитывал.

— Хорошо. Тогда скажите мне, какова ваша точка зрения.

Софи вот-вот угодит в свою собственную ловушку. Она, хоть и слишком поздно, заметила, что пропадет, если только ответит на этот вопрос. Но ей не терпелось выплеснуть свой гнев. Зачем ее выставили на всеобщее обозрение и задают дурацкие вопросы? Из-за того, что она без разрешения проникла на их лекции? Она колебалась. Что советовал ей Ломбарди? Быть тихой и покорной, господам магистрам это понравится, и тогда они позволят ей выпутаться без особого ущерба. А вопрос о деньгах они пока отложили, значит, ситуация не так уж и плоха. Она скажет, что отчим одолжил ей денег…

Господа ждали, но она словно лишилась голоса. Традиционалисты в большинстве — значит, было бы неплохо подольститься к ним, заявить, что они, как всегда, правы, даже если она простая женщина, мнение которой ничего не значит…

Но верх взяла ненависть Софи чувствовала, как та подступает к самому горлу. Позже, гораздо позже она осознает, что это отвращение к Касаллу, запоздалый триумф, битва, которую она вела с ним, хотя он давно уже был мертв. Она словно увидела перед собой его лицо, его глаза, руки, которые мучили ее тело и ломали волю. Это Касалла она ненавидела и ненавидит до сих пор, а вовсе не тех, кто сидел сейчас перед ней, но она больше уже не хотела отделять одно от другого. Перед ней сидело двадцать Касаллов, они налетали на нее с кулаками, издевались над ней, пытали и унижали. Не изменилось ничего. Она почти чувствовала, как по спине уже бежит теплая кровь…

— Я не стою ни на чьей стороне, — сказала она громко и отчетливо. — Это не мой способ мышления. Он только ваш. Цепляйтесь за него, если считаете, что он имеет смысл.