Читаем Схолариум полностью

— Значит, она все-таки ведьма, — пробормотал другой. — А мы и не заметили. Она сидела на лекциях рядом с нами и могла натворить бог знает что…

— Чушь! — крикнул третий. — Это все досужие разговоры. Не бывает так, чтобы человек просто растворился в воздухе и исчез. Конечно, у нее был помощник. Возможно, любовник…

— Нет сомнений, один из монахов, — усмехнулся первый. — Вместе с ней возлежал на ложе. А когда утомился, отпустил ее на все четыре стороны.

Все засмеялись. Но смех их был натянутым. Не может человек вот так просто взять и исчезнуть. Они, воспринимающие мир через просветленный дух, не хотели ничего знать ни про ведьм, ни про демонов. А сейчас их пытались убедить в обратном, и они видели, как возведенное ими здание шатается, словно трухлявое дерево.

Взгляд Ломбарди остановился на Лаурьене.

В последнее время он вел себя тихо и незаметно и был очень подавлен, как будто изнутри его грызла тяжелая, мрачная тайна. Лаурьен? У Ломбарди перехватило дыхание. Нет, наверняка не он. Лаурьену бы вообще не удалось выбраться из схолариума. Как и никому другому, включая его самого.

— Ну и как вы съездили к дяде? — неожиданно спросил Брозиус.

Ломбарди тихо засмеялся:

— О, я занимался тем, что пытался овеществить дракона.

— Дракона?

— Да, крестьяне верят, что у них в лесу поселился дракон. А заблудившись в тумане, даже я на несколько минут в него уверовал. Да, уважаемый коллега, все сходится на одном, вам не кажется? Дракон в деревне, ведьма в городе…

— Обман зрения, — пробормотал Брозиус. — К нему мы еще вернемся, когда всех совокупных сил нашего духа окажется недостаточно для объяснения мира. Там, откуда я родом, в маленькой альпийской деревушке, люди верят в Белую Женщину и в духов, прячущихся в горах. Эти духи бывают добрыми и злыми, как и сами горы, в которых они живут.

Ломбарди кивнул. Да, и там, откуда родом он сам, а это не очень далеко от родины Брозиуса, живут всесильные духи. Альпы буквально кишат гномами, троллями, феями, нимфами, колдунами, белыми и черными предводительницами ведьм, обитающими в воздухе, на доступной человеческому взгляду высоте.

— Видения, — сказал он презрительно.

Брозиус улыбнулся:

— Да, видения. Ничего кроме видений, но у нас для познания мира всего три возможности: дух, создающий себя из себя же, наблюдение за природой, как учит Бэкон, и в последнюю очередь мифы. Иногда я не знаю, что из них ближе к истине, если, конечно, таковая существует…

Они поднялись и вместе отправились на молитву.

Ночью он услышал, что кто-то скребется в зарешеченное окно. Заспанными глазами он уставился в темноту и прислушался. Кто-то его опередил, спасибо ему. Ради этой женщины он чуть было не поставил на карту свою жизнь — почему? Только чтобы наконец поразвлечься с ней в постели? Во имя часа наслаждений, которые он может получить где угодно? Нет, за этим скрывается нечто большее, но, сколько бы он ни думал, другого объяснения не находил. Что он почувствует, как только удовлетворит свое желание? Неужели его сердце снова заполнит смертельная тоска? Женщины всегда интересовали его только до тех пор, пока он не получал желаемое. Никогда ему не приходила в голову мысль ждать от них большего, чем плотские утехи. Но с Софи ему хотелось разговаривать, он мог бы дискутировать с ней целыми ночами. А теперь появился другой, и этот другой ведет с ней беседы. В окно снова тихо поскреблись. Он встал и попытался что-нибудь разглядеть в темноте. Неужели пролетавшая мимо ведьма постучалась к нему? По спине потек горячий щекочущий пот. За стеклом не было ничего кроме ветра, со свистом облетающего схолариум.

У всех кёльнцев на устах было одно и то же. Наконец-то появилась по-настоящему пугающая тема, которую можно обсудить с соседкой, услышавшей от кого-то что-то еще, а тот, в свою очередь, узнал и другую любопытную подробность. Если господа теологи рассуждают об ангелах, тогда не исключено и существование женщины, освободившейся за счет волшебной силы. Любое понятие должно один раз получить свой образ, неважно какой и из каких источников, и тогда его можно лицезреть. Да, это дошло даже до самых тупых из горожан. Бога ведь тоже никто не видел, и все-таки он существует. Ангелов никто не видел, и все-таки они существуют. Дьявола тоже, наверное, не видел никто, но любому известно, что он имеет обыкновение принимать различные образы. Он может вселиться в кого угодно, даже в человека, и свести его с ума или превратить в шута. А вот в Папе заключена частичка божественного дыхания! То, что имеет имя, должно существовать. Точка. Все остальное нелогично. В магов и дьявола, в демонов и драконов они верили так же, как в Страшный суд, а ведь на нем, в конце концов, тоже пока еще никто из них не побывал.