И все другие слова опять в порядке.

Вернулся смысл, а с ним у Антошки в глазах – ещё больший покой, в ногах – твёрже устойчивость, а в животе свечка ещё ярче горит и теплее сердце греет.

ЛЕТАЮЩИЕ ТОПОРЫ

Лежали до поры.

Несколько наших топоров решили полетать – себя показать, на мир посмотреть. А как полетишь – крыльев-то у топоров нету. А всё ж полетели – топоры, они такие, им достаточно их желания.

Вот летят они над миром.

Смотрят – внизу Индия, а по Индии слон топает. Топоры на него сверху все разом – хрясь!.. Слон упал, бедный, сначала на одно колено, потом на другое, ничего понять не может, а тут ещё кровь хлещет – кто это его? Зачем? Почему?

А топоры вскинулись к небу и дальше полетели.

А внизу уже Сибирь, тайга…

Тут топорам раздолье. Спикировали вниз, повырубали тайгу, даже подустали немножко, почувствовали свою тупость.

Отдохнули – и дальше в полёт.

Пролетая над Москвой, подивились её красоте, мимоходом срубили все кресты со всех церквей – это так, из баловства, просто так ведь над Москвой скучно кружиться, да и воронья много – конкуренция…

А куда от Москвы дальше лететь – топоры не знают, в небе сто дорог, и все в разные стороны…

Потянуло в Европу. А Европа-то закрыта. Стена высоченная, выше облаков…

Топоры посовещались между собой, решили прорубить окно в Европу…

Стали рубить, а стена некрепкая, мягкая – из ваты, попробуй вату топором – ничего не получится… Наконец прорубили… Окно – не окно, а вроде дырки маленькое отверстие…

Туда и устремились.

Летят над Польшей. Смотрят, чего бы срубить. А там уже нет ничего, всё порублено. Опоздали, как всегда, с Польшей, далее Германия…

А там свои топоры всегда готовые к взлёту стоят. Лучше Германию не трогать.

Бельгия, Голландия, Люксембург – это страны маленькие. Рубанёшь и не заметишь. Разве ж это удовольствие?

Франция. Тут, конечно, очень заманчиво топорам поиграть. Здесь для них много всего. Многое, так сказать, вдохновляет. Так сказать, зовёт к топору.

Ну, во-первых, женщины. Краси-ии-ивые!.. Из-за каждой можно рубиться. Во-вторых, вина, коньяк… Тут вообще – чуть перебрал – сразу вырубился. А если топор вырубился – он уже не топор.

Решили махнуть в Англию. А там всё то же, что во Франции, только по-английски.

Отрубили от Италии сапожок. Подарили Швеции. Пусть носит!

Отрезали кусок мяса. Оказалось, это от Потамии. Пусть оказалось!

Махнули через океан в Америку. Вот где всё как в России, только лучше.

Тут топорам воля – Америка – страна свободы, гуляй – не хочу. Разгулялись. По небоскрёбам прошлись, по дорогам проехались.

В результате оставили после себя горы трупов, заодно в Голливуде снялись в кино – так что эти трупы можно на экране посмотреть, только деньги заплати… Вообще в Америке всё на деньги.

В России если кому топором по башке дашь – это можно и бесплатно, а в Америке только за деньги, хотя в принципе – то же самое.

Двинулись из Америки на Кубу – там своя рубка. Познакомились с мачете, подружились – хоть и чужие, а родные. С Кубы – в Чили. Там спокойно сейчас, топорам делать нечего. Потом в Бразилию. Там всё танцуют. И в футбол играют. Теперь рубятся.

Оттуда до Антарктиды – рукой подать. Но там с айсбергами много возни. Лёд рубить тяжелей, чем людей. Потому в Антарктиду так и не развернулись.

В Африке… В Австралии – кенгуру: кен – влево, гуру – вправо. Зебру порубили: чёрная полосочка отдельно, белая отдельно.

Везде наши топоры – свои люди. Всюду их принимали как почётных гостей.

Потому что боялись. Всё же топоры – опасные существа.

Особенно когда по миру летают косяками.

ПОЭТ И ДВЕРИ

В одном городе жил один Поэт, который не мог войти ни в одну дверь.

Но не потому, что был толстый, а потому, что двери его не пускали. Всех пускали, а его нет.

Вот, например, идёт он со своими стихами в редакцию. Хочет войти, да не может – дверь его по лбу – хлоп!.. Сразу шишка, Поэт домой возвращается, не солоно хлебавши.

А дома тоже беда.

Дверь оказывается заперта, и ключ потерян – Поэты они такие люди, вечно всё теряют по дороге.

Пришлось Поэту лезть по водосточной трубе к себе на третий этаж и через форточку проникать в собственную же квартиру.

Однажды приходит весь избитый. Пытался проникнуть в Министерство Литературы, а там крутящиеся двери. Изметелили Поэта так, что всю жизнь будет помнить, как в Министерство ходить.

А на днях Поэта пригласили для беседы в один очень солидный дом.

Там было много гостей из высшего общества. Все приезжали на шикарных автомобилях, а самые богатые – в старинных ландо – это такие кареты, которых уже нет, их музеи просят…

А Поэт пришёл пешком. Так даже до двери не дошёл. Ему Швейцар:

– Ты куда?

Поэт показывает пропуск-приглашение. А Швейцар:

– Не-ет… ты мне ещё паспорт предъяви.

– Зачем?

– Чтоб я знал, что это приглашение именно тебе.

– Да мне оно, мне!..

– Не, – говорит Швейцар, – я должен удостовериться, что ты – это ты.

– А давайте я вам стих прочитаю какой-нибудь, и тогда вы поймёте, что я – это я, и никто другой.

– Ну давай, – согласился Швейцар.

Поэт подбоченился и произнёс: