– Что, дорогой?

А дорогой отвечает:

– По шее… топором… человеку…

Жена говорит:

– Да ведь он же преступник небось?..

– Да, – говорит палач, – конечно, преступник… Но прежде всего он ведь ещё и человек…

И плачет. И рыдает. Настоящими, представьте, слезами. Потому что этому палачу ничто человеческое не чуждо.

В другой раз жена ему говорит:

– Кончай плакать и рыдать. Если ты такой добрый, уходи со своей работы, меняй профессию и живи спокойно…

– Нет, – говорит палач. – Не могу. Я свою работу люблю. Мне моя профессия нравится. Только…

– Только что? – спрашивает жена и смеётся.

– Только, – говорит палач, – крови много. А я крови совсем не переношу. И ещё меня тошнить начинает, когда я вижу, как обезглавленное тело дёргается.

– А как оно дёргается?..

– А так. Сначала резко, потом меньше, потом уж и совсем затихает и уже не вздрагивает… Ты себе не представляешь, дорогая, до чего это гадкая картина. Я прямо волнуюсь. Переживаю страшно. Смотреть противно, честное слово… – Почему не представляю?.. Очень даже хорошо представляю, – говорит жена. – Я всё же кто?.. Жена палача!.. Знала, за кого выходила.

Палач вздыхает:

– Да, но ведь я только исполняю свой долг. Я честный. А ведь на моём месте служит ещё мой напарник, которому абсолютно всё равно, который равнодушен в своей жестокости, а я больше всего ненавижу это страшное равнодушие. Ты знаешь, как он намыливает верёвку?

– Как?

– Совершенно равнодушно. Он и вешает людей, не глядя кого. Не интересуясь их личностями, их индивидуальностями… Совершенно не зная их биографий. Ужасно!..

Жена говорит:

– А может быть, вам поменяться?.. Ты в его смену, а он – в твою… Ты пойдешь вешать, а он – рубить… В конце концов в любом деле надо уметь находить прелесть в разнообразии…

– Нет, – отвечает палач. – Его работа не по мне. Требует силы воли. А у меня её нет. Я рубанул – и всё. А тут надо и петлю делать, и табуретку ногой вышибать. Да и многие жертвы обделываются в процессе – запах плохой. Я не выношу плохих запахов.

– Да!.. Ты нежный!.. Ты тонкий! Ты мой дорогой!..

Так они разговаривали бесконечно долго, пока вдруг… ох, это вдруг – вечно означает что-то неожиданное!.. Вдруг вышел приказ: первого палача перевести на отрубание, а второго на повешение.

Приходит с работы наш палач (это раньше он был вторым, а теперь, значит, он стал первым), и жена его спрашивает:

– Ну, как?..

– Чево?

– Как тебе сегодня работалось?

– Да ничего, – говорит, – особенного.

Жена удивилась его равнодушию.

– Ну, ты… хоть повесил его?

– Кого?

– Да человека… человека сегодняшнего.

– Преступника?.. Конечно, повесил. Почему бы мне его не повесить.

– И веревку намылил?

– Намылил.

– И табуретку выбил?

– А как же. Всё сделал, как положено.

– И что?

– И ничего.

Жена успокоилась и говорит:

– Ну, и слава богу.

Прошло с того дня много лет. Вдруг стук в дверь, вбегает напарник, хватает жену палача и тащит её казнить. А первый палач абсолютно равнодушен. Он знал, что в этой никому неизвестной стране они со сменщиком уже переказнили всех, кого только можно было. И вот, стало быть, очередь до его жены дошла. Жена кричит:

– Заступись, идол!.. Он же мне сейчас голову отрубит.

А тот с твердокаменным лицом ей отвечает:

– Ну и пусть. Скажи спасибо, дорогая, что сегодня не моя смена, а то бы я тебя собственноручно повесил… В общем, отрубил напарник голову жене первого, бывшего второго палача и, конечно, страдает на своём месте:

– Ох, чёрт дери, до чего же я дошёл… До чего опустился, что жену своего ближайшего коллеги уничтожил… Столько крови!.. Что же теперь будет?

– А ничего особенного, – говорит ему его сменщик. – Теперь моя смена. И я буду тебя вешать…

– То есть как?! – испугался палач. Очень он был нервный в последнее время. Все ныл и переживал.

– А так. Остались только мы с тобой в этой проклятой никому неизвестной стране. Всех остальных уже переказнили. И тебя повесить – мой профессиональный долг.

Сказано – сделано. На следующий день повесил палач палача.

И вот один-одинёшенек идёт с работы и думает:

– Как хорошо, что я когда-то с рубки голов на повешение перешёл. Всё-таки повезло мне в этой жизни. Ох, повезло!..

ХМЫРИ

Решили хмыри друг друга обсудить. Собрались на своё общее собрание и начали выступать. Один хмырь говорит:

– Знаю я одного хмыря. Так вот: он на хмыря не похож. Что будем делать, товарищи?

– Предлагаю этого хмыря проверить, насколько он действительно наш. Если окажется таким же хмырём, как мы, – хорошо. А если не окажется…

– То что?

– Тогда примем меры. Найдем управу на любого хмыря.

Сказано – сделано. Стали делать проверку. Все хмыри явились чистенькие, бритенькие, в белых рубашечках и галстучках. И все на одно лицо, не отличишь, какой хмырь – действительно хмырь, а какой только хмырём притворяется.

Начали задавать вопросы друг другу:

– Вот вы… пожалуйста… расскажите о себе.

– Я хмырь такого-то года рождения, – начал рассказывать один хмырь. – Мои родители – настоящие хмыри, каких уже мало осталось… Но я как был хмырём, так хмырём и буду!.. Так хмырём и помру!.. Если, конечно, вы мне доверяете. – И начал показывать свои ордена, медали и нагрудные знаки.