Читаем Скарлетт полностью

— Я надеюсь, ты проследишь, чтобы все работали, а не устраивали большое торжество по случаю открытия бара, пока меня не будет, — сказала она. — Я съезжу к Дэниэлу за молоком и хлебом.

Колум обещал следить за работой. Он ничего не сказал о безрассудстве трястись верхом на неоседланном пони в ее положении, так как уже получил нахлобучку только за предположение, что она поступает неразумно.

— Ради Бога, Колум, я просто вне себя последние пять месяцев. Это беременность!

Она беспокоилась больше, чем показывала это. Ни одна из ее прежних беременностей не причиняла ей столько неприятностей. У нее была постоянная боль в пояснице, а однажды она обнаружила пятна крови на нижнем белье и простынях, которые заставили ее сердце содрогнуться. Она смыла их самым сильным мылом, какое у нее было для мытья полов и стен, как будто можно было смыть неизвестную причину вместе с пятнами. Доктор Мид предупреждал ее после выкидыша, что падение сильно отразилось на ней и что требуется длительное время для ее выздоровления, но она не допускала мысли, что может быть действительно что-то серьезное. Ребенок не стучал бы так сильно, если бы не был здоров. А у нее нет времени для хандры.

В результате частых поездок образовалась хорошо очерченная дорога к броду через заросшие поля Баллихары. Пони бежал по знакомой дороге сам, и Скарлетт могла думать. Лучше бы ей иметь лошадь, очень скоро она станет слишком тяжелой для пони. Эта беременность очень отличалась от прежних. Никогда раньше она не поправлялась так сильно. А может, у нее двойня! Вот это да! Тогда она действительно отомстит Ретту! У нее уже были две реки, а у него одна — в Данморе. Ничто не могло обрадовать ее больше, чем два ребенка, в случае, если у Анны будет один. Мысль о том, что Ретт подарит Анне ребенка, была слишком мучительной. Скарлетт перевела мысли на Баллихару. Она должна начинать, независимо от того, что говорил Колум.

Как всегда, она задержалась у башни, прежде чем поехать к броду. Какими замечательными строителями были О'Хара в далеком прошлом! И какими сильными! Старый Дэниэл болтал почти целую минуту, когда она упомянула, что ей было жаль разрушившихся лестниц.

— Там никогда не было никаких лестниц снаружи, — сказал он, — а только внутри. Лестница давала людям доступ к двери, построенной на высоте 12 футов над землей. В случае опасности люди убегали в башню, втягивали лестницу за собой и стреляли из луков, бросали камни или выливали горячий жир на атакующих из узких щелей окошек, оставаясь неуязвимыми для врагов. В один прекрасный день я притащу туда лестницу и загляну внутрь. Надеюсь, там нет летучих мышей. Я ненавижу их. Почему святой Патрик не отделался от них, когда избавлялся от змей?

Скарлетт заглянула к бабушке, нашла ее спящей, затем просунула голову в дверь Дэниэла.

— Скарлетт! Как приятно видеть тебя! Входи и расскажи нам о последних чудесах, которые ты сделала в Баллихаре. — Кэтлин бросилась к чайнику. — Я надеялась, что ты придешь. У нас есть теплый хлеб.

В доме были три деревенские женщины. Скарлетт подставила табуретку и присоединилась к ним.

— Как малыш? — спросила Мэри Хелен.

— Великолепно, — сказала Скарлетт.

Она оглядела знакомую кухню. Здесь было тепло и удобно, но она не могла дождаться, когда Кэтлин придет в ее новую кухню в самом большом доме в Баллихаре. Скарлетт уже мысленно определила дома, которые отдаст семье. Все будут иметь большие, просторные дома. У Колума самый маленький дом, одна из сторожек у ворот, где поместье граничило с городом, но он сам сделал выбор, и она не спорила. Кроме того, будучи пастором, он никогда не имел семьи. Но в городе дома были значительно больше. Лучший она выбрала для Дэниэла, потому что Кэтлин была с ним и, вероятно, они захотят взять с собой бабушку. Кроме того, в доме должно быть место для будущей семьи Кэтлин. Она выйдет замуж, это легко устроить с приданым, которое Скарлетт даст ей, включая дом. Затем дома для каждого сына Дэниэла и Патрика, даже для «страшного Сина», который жил с бабушкой. Плюс ферма, такая большая, какую захотят, чтобы они тоже смогли жениться. Она думала, как ужасно, что молодые люди не могут жениться, потому что у них нет ни земли, ни денег для ее покупки. Английские помещики действительно были бездушными, так как захватили всю ирландскую землю. Ирландцы делали всю работу: выращивали пшеницу или овес, пасли скот и овец, а затем должны были продавать все англичанам по ценам, которые те устанавливали, ибо англичане экспортировали зерно и скот в Англию и наживали большие деньги.

После уплаты ренты фермеру мало что оставалось, а арендную плату англичане повышали по своей прихоти. Это было хуже издольщины, все равно как быть под янки после войны, когда они брали все, что хотели, а затем подняли налоги на Тару до небес. Ничего удивительно, что ирландцы так ненавидели англичан. Она будет ненавидеть янки до смерти.