Читаем Скарлетт полностью

— Я расскажу тебе о них через минуту. Во-первых, я должна сказать тебе, что я не еду с тобой и Бриди. Я остаюсь в Ирландии, — она подняла руку. — Нет, ничего не говори. Я все обдумала. В Америке для меня больше ничего нет.

— О нет, Скарлетт. Ты слишком спешишь. Разве я тебе не говорил, что нет ничего такого, чего нельзя было бы изменить? Твой муж развелся однажды, он сделает это снова, когда узнает о ребенке.

— Ты неправ, Колум. Ретт никогда не бросит Анну. Она женщина его типа, из его круга, из Чарльстона. И кроме того, она — как Мелани. Тебе это ницего не говорит, ты не знал Мелли. А Ретт знал. Он раньше меня знал, какой редкостью она была, и уважал Мелли. Она была единственной женщиной, которую он действительно уважал, за исключением, может быть, своей матери.

Он восхищался ею, и она этого заслуживала. Девушка, на которой он женился, в десять раз лучше меня, такая же, как Мелли, и Ретт знает это. Она в десять раз лучше Ретта тоже, она любит его. Позволим ему нести этот крест.

В ее словах прозвучала неприкрытая горечь.

«Ах, страдания, — подумал Колум. — Должен же быть способ помочь ей.

У тебя есть теперь твоя Тара, Кэти-Скарлетт, и ты мечтала о нем. Не утешит ли она тебя, пока не залечатся твои сердечные раны? Ты можешь создать там для своего ребенка такой мир, какой захочешь. Его бабушка и дедушка разбили громадную плантацию. Если будет мальчик, его можно назвать Джералд».

— Ты не представляешь, как много я думала. Спасибо тебе, но ты не сможешь найти ответа, если я не смогла. Поверь мне. Если речь идет о наследстве, то у меня уже есть сын, ребенок, о котором ты ничего не знал. Но другое дело — именно этот ребенок. Я не могу вернуться в Тару и родить этого ребенка, не могу забрать этого ребенка в Тару после его рождения. Люди никогда не поверят, что он законный. Я покинула Чарльстон на следующий день после того, как он был зачат.

Лицо Скарлетт побледнело от болезненной тоски.

— Никто в мире не поверит, что это ребенок Ретта. Мы многие годы спали в разных комнатах. Они назовут меня шлюхой, а моего ребенка — ублюдком; они будут смаковать это.

Грубые слова отпечатались на ее искривленном рте.

— Не так, Скарлетт, не так. Твой муж знает правду. Он признает ребенка.

Глаза Скарлетт вспыхнули.

— О, он признает, конечно, и заберет его у меня. Колум, ты не представляешь, как Ретт относится к детям, своим детям. Он безумно их любит. Он завладеет ребенком, тот будет самым любимым, будет всем. Он заберет его сразу же. Не думай, что он не сможет это сделать. Он получил развод, когда его нельзя было получить. Он изменит любой закон или издаст новый. Для него нет ничего невозможного.

Она шептала хриплым голосом, как будто боялась чего-то. Ее лицо было искажено ненавистью и диким, беспричинным ужасом. Неожиданно оно изменилось, как будто с него спала вуаль. Оно стало гладким и спокойным, только зеленые глаза ее горели. На губах появилась улыбка, от этого по спине Колума пробежал неприятный холодок.

— Этот ребенок мой, — сказала Скарлетт. Ее тихий, низкий голос напоминал мурлыканье гигантской кошки. — Только мой. Ретт узнает о нем, когда захочу я, когда будет слишком поздно для него. Я молю Бога о девочке. Прекрасной голубоглазой девочке.

Колум перекрестился. Скарлетт резко засмеялась.

— Бедный Колум, ты, должно быть, шокирован. Не беспокойся, я не буду тебя больше пугать.

Она улыбнулась, и можно было поверить, что все, виденное минутой раньше на ее лице, ему только показалось. Улыбка Скарлетт была открытой и привлекательной.

— Я знаю, ты попытаешься помочь мне, и я благодарна тебе, Колум, действительно благодарна. Ты был так добр ко мне, вероятно, ты лучший друг, который когда-либо был у меня, за исключением Мелли. Ты как брат. Я всегда хотела иметь брата. Я надеюсь, ты всегда будешь моим другом.

Колум заверил ее, что так и будет. Про себя он подумал, что никогда не видел души, столь нуждающейся в помощи.

— Я хочу, чтобы ты взял эти письма с собой в Америку, Колум. Это моей тете Полине. Я пишу ей, что прочитала ее письмо, и она может извлечь максимум удовольствия из своего любимого «я говорила вам, что…» Второе — моему адвокату в Атланте, в нем деловые просьбы. Оба письма нужно отправить из Бостона. Я не хочу, чтобы кто-то знал, где я нахожусь. А это письмо я хочу, чтобы ты вручил лично. Это значит, что ты должен будешь попутешествовать еще немного, но это крайне важно для меня. Это письмо в банк в Саванне. Там у меня хранится золотой запас, там же находятся моим драгоценности; я доверяю тебе получить их мне. Отдала ли тебе Бриди мешочек, который был у меня на шее? Хорошо. Этого мне хватит для начала. Теперь нужно найти адвоката, которому можно доверять, если такое вообще возможно. Я собираюсь использовать деньги Ретта Батлера. Я хочу купить Баллихару, откуда начинается история рода О'Хара. Этот ребенок будет иметь наследство, какое Ретт никогда не смог бы дать. Я покажу ему, как глубоки наши корни.