Читаем Скамейка грешников полностью

– Секретаршу, на которую ты, и это ни для кого не тайна, пускал слюни? Ту, которую ты тоже трахал? – И снова за старое. Каждый раз, когда у него заканчиваются весомые аргументы, он пытается свалить всю вину на меня, но это никогда не срабатывает.

– Я трахнул ее один раз. И это был худший секс в моей жизни. – Я прислоняюсь к окну. – Я же сказал, что приду на твою вечеринку и сыграю роль идеального сына. Просто потом оставь меня, черт возьми, в покое.

– И кого планируешь с собой привести? – спрашивает он, тяжело дыша. Обычно мы ругаемся и ругаемся, пока один из нас не решает повесить трубку, но сегодня у меня на это нет сил. Пускай он и выводит меня из себя. – Роуз сказала, ты попросил добавить к твоему имени плюс один.

– Ну да, – подтверждаю я и чувствую, как телефон жужжит, оповещая о пришедшем сообщении. Наверняка оно от Авы, но в данный момент мне не хочется это проверять. Нет никакого желания смешивать положительные эмоции с теми, которые во мне пробуждает отец.

– Кто она?

– Это не важно. Познакомишься с ней через неделю.

– Я должен знать, что за шлюху ты планируешь привести на мою вечеринку…

– Назовешь ее так еще раз и больше меня не увидишь. Я ясно выразился?

Он замолкает, и мои губы расплываются в улыбке, хотя пальцы чешутся. Мне страшно хочется врезать ему по лицу. Он думает, что имеет право оскорблять ее, в то время как сам неспособен удержать свой хрен в штанах. Гребаный лицемер.

– Не опаздывай. Это важно. – И отец наконец завершает звонок.

Не двигаясь с места, я бездумно играю со своим телефоном, подкидывая его в воздух. Отец испортил мне все настроение, как и всегда. Теперь мне ничего не хочется делать, даже видеться с кем-то. Я тяжело вздыхаю и прилагаю усилие, чтобы оторваться от окна, а затем бреду в ванную, оставляя телефон на столе в гостиной. Сейчас бы принять ванну, снять напряжение после тренировки и смыть отвращение, вызванное отцом. Мне тошно оттого, какое он оказывает на меня воздействие.

Ванна наполняется, и когда вода наполняет ее до краев, я кручу ручку крана, закрываю глаза и откидываюсь на спину. По телу расплываются приятные ощущения, все мысли улетучиваются, а ноющие после физической нагрузки мышцы расслабляются. Вода горячая, в квартире тихо. Я позволяю себе отключиться. Всего на пару минут.

– Колт? – Я резко открываю глаза, потерявшись в пространстве, и вижу на другом краю ванны Аву. На ней красный вязаный свитер и джинсы. Волосы собраны в высокий хвост, а с щек не успел сойти румянец, появившийся из-за морозной погоды и холодного ветра. Откуда она взялась? – Тебе никто не говорил, что засыпать в ванне опасно?

– Нет. – Я сажусь ровно и начинаю пожирать ее глазами. После зимних каникул мы довольно далеко продвинулись. У нее есть ключ от моей квартиры и она может приходить, когда ей заблагорассудится. Мы ни разу не ссорились, просто проводили время вместе и наслаждались компанией друг друга. Она продолжает говорить, что мы не встречаемся, но мне плевать. Я знаю, что она моя, а я ее. Ярлыки ничего не значат. – Что ты здесь делаешь?

– Если бы ты прочитал мое сообщение, то знал бы, что я собиралась прийти, – воркует она и прикусывает нижнюю губу, взглядом скользя по моей груди все ниже. Моя похотливая девочка вернулась. Не сказать, что я вдруг изменился. Если дело касается ее, и только ее, я не могу описать себя иным словом, кроме как ненасытный. У меня выработалась зависимость от нее, такой сладкой, но в то же время пикантной. Взрывной коктейль, но я буду обречен, если проведу вдали от нее хотя бы день. – Мы с Лайлой сходили на шопинг, и я хотела показать, что купила на вечеринку твоего отца.

– Ты купила платье?

– Я не говорила, что купила платье, – поправляет она меня, а затем сверкает зубами. Какая же она прелестная. – Ладно, это платье. И я в восторге.

– Так ты мне его покажешь?

– Не-а. Лайла забрала его с собой в общежитие. – Ава сощуривает глаза. – А вот надо было прочитать мое сообщение.

Я внимательно ее изучаю, затем тянусь вперед, хватаю за талию и притягиваю к себе. Она вскрикивает, когда ударяется о мое тело, а из ванны выплескивается вода. Ее шокированное выражение лица оправдывает мою мелкую проделку и сто́ит предстоящей уборки.

– Колтон. Какого черта?

– Становится тесновато, милая, – дразню я, довольный тем, что застал ее врасплох. Я прижимаю Аву к груди; ее одежда и волосы, собранные в хвост, промокают насквозь. – Ты останешься?

– У меня нет с собой запасной одежды. Теперь придется остаться, – ворчливо на выдохе говорит она и обнимает меня за шею. – Хотя других планов у меня и не было.

– Отлично. – Я приближаю свое лицо и целую ее в пухлые губы. На ней блеск для губ, и прежде мне было противно целовать накрашенных девушек. Но Аву? Сомневаюсь, что в ней найдется хоть что-то, что я не способен полюбить. Мне все время ее не хватает. Я хочу ее все больше, требую все больше, и она с радостью подыгрывает. В моих руках оказался послушный маленький котенок, который иногда превращается в тигрицу. Лучше бы ей никогда этого не узнать, но больше всего на свете мне нравится быть в ее власти.