Читаем Скайт Уорнер полностью

— Отлично, Лу, я как раз думал, что давно мы с тобой не виделись. — Боб отложил газету: поиски больше не имели смысла. — Буду через полчаса.

— Жду. — Фаризетти положил на другом конце трубку. Боб некоторое время слушал монотонные гудки.

— Дьявол! — выругавшись, он отключил свою.

Боб Даркман прилетел вовремя. Адольф встретил его на крыше особняка возле флаера и проводил в кабинет Фаризетти.

Казалось, что время в особняке первого мясника Плобитауна остановилось и его хозяин не подвержен старению. За прошедшие с их первой встречи двадцать пять лет Лу совсем не изменился, лишь его курчавые, когда-то черные волосы покрыла седина, похожая на пепел сигар, которые постоянно курил Фаризетти.

Боб Даркман ни разу не слышал о том, чтобы Лу хотя бы на несколько часов покинул свой особняк. Все их встречи происходили в одном и том же кабинете, на третьем подземном этаже дома Фаризетти. Выходил ли вообще Фаризетти наружу или всю жизнь проводил под землей, как вампир, боясь солнечного света? По крайней мере, Даркман за двадцать пять лет ни разу не слышал, чтобы Фаризетти кто-нибудь видел вне дома.

— Рад, что ты смог приехать, Боб. — Фаризетти, как всегда, улыбался и курил сигару.

— Мне доставляет удовольствие навестить своего старого приятеля, Лу, — ответил Даркман.

Когда полчаса назад Боб летел во флаере на встречу с Фаризетти, он пытался угадать, о чем пойдет речь на этот раз. Зачем Лу вызвал его? Если Фаризетти не смог сказать это по телефону, значит, речь касается чего-то важного. Но чего именно? Вроде все общие дела в норме: поставка контрабандного мяса не прекращается ни на один день.

В прошлом месяце, по просьбе Фаризетти, профсоюз отказался разгружать звездолет со свининой для плобитаунского консорциума ресторанов, и свинина конкурентов Фаризетти испортилась. Свою задачу Боб выполнил. Так что же хочет от него мясник на этот раз.

— Как семья, как дети? Как твой профсоюз?

— Хорошо, Лу. Все идет своим чередом.

— Не это ли самая хорошая новость, что все идет хорошо! — улыбаясь, Фаризетти всплеснул руками, а Даркман про себя отметил все тот же жестокий холодный блеск в глазах этого страшного человека и содрогнулся. — Я отдал распоряжение отгрузить десять тонн суповых наборов для членов твоего профсоюза. Это мой подарок, пускай порадуются, ведь скоро праздник — День Свободы[24]. — Фаризетти затянулся сигарой.

— Спасибо, Лу, — это щедрый подарок. Фаризетти выпустил сизое облако дыма, которое, медленно клубясь, поднялось вверх и расплылось по кабинету синеватым туманом. Адольф услужливо подставил боссу пепельницу, и Фаризетти стряхнул туда пепел.

«Какого черта он тянет? — подумал Даркман. — Не говорить же о суповых наборах он позвал меня».

— Знаешь, Боб, — Фаризетти показал рукой, в которой держал сигару, на картину в тяжелой золотой раме, что висела за спинкой кресла, — сколько лет этой картине?

— Нет, Лу.

— Много. Я купил ее вместе с этим домом. Мне нравятся животные, природа… Мне нравится все то, чего у меня нет, или то, чего я не могу себе позволить. Я не могу просто выйти из дому и прогуляться по парку. У меня слишком много врагов, которые только этого и ждут. Они ждут, чтобы Фаризетти потерял чувство опасности и позволил добраться до себя. — Фаризетти затянулся сигарой и глубоко вздохнул. — Раньше я думал, что смогу разделаться со всеми своими врагами; но, что удивительно, покончи я с одним, сразу возникают несколько новых. Я потерял счет своим врагам, и живым, и мертвым.

«Зачем весь этот разговор, к чему Лу клонит? Не собирается ли этот страшный человек и меня отправить на свою консервную фабрику на корм собакам?» — Даркмана охватило беспокойство.

— Я могу себе позволить есть из хрустальной посуды великолепную пищу, — продолжал тем временем Фаризетти, — приглашать к себе в дом самых дорогих певцов, чтобы они пели мне за обедом. Я могу, черт побери, гадить в золотой унитаз и смывать свое дерьмо дорогими духами, но я не могу то, что может каждый — гулять по улицам Плобитауна. Мой дом — моя тюрьма. Очень дорогая, комфортная, но тюрьма, а я узник в этой тюрьме. — Фаризетти откинулся на спинку дивана, пососал кончик сигары. — Но я кое-что придумал. Я нашел средство, которое все изменит…

«Ну, ну, черт тебя побери, что ты от меня-то хочешь? Не тяни!» — думал Даркман, кивая головой.

Фаризетти замолчал и пристально посмотрел Даркману в глаза. Бобу показалось, что Луи прочтет его мысли, и, испугавшись, он отвел взгляд в сторону.

— Боб, ты хочешь стать мэром? — вдруг спросил Фаризетти.

— В смысле? — переспросил Даркман.

— Мэром Плобитауна, — уточнил Фаризетти. — Ведь предвыборная кампания только-только началась.

На мгновение Даркман растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Я уже пробовал однажды. Ты сам знаешь, Лу, что из этого получилось.

— С того момента прошло восемь лет.

— Не имеет никакого значения. Журналисты обязательно откопают ту историю.

— Это даже хорошо. Пусть все знают, что ты связан со мной. Это только добавит тебе голосов.

— Каким образом???

Фаризетти выдержал паузу, пуская в потолок кольца дыма.