Читаем Сицилиец полностью

Газеты публиковали эти письма с язвительными комментариями. Сальваторе Гильяно запрещает кассетту? Бандит запрещает полиции исполнять свои законные функции и патрулировать сицилийские города? Какая наглость! Какое удивительное бесстыдство! Парнишка возомнил себя королем Италии? Появлялись комиксы, где карабинери прячутся в переулках Монтелепре, а гигантская фигура Гильяно царственно ступает на главную площадь.

Конечно, реакция старшины Монтелепре была однозначной. По ночам он отправлял на улицы патрули. Его гарнизон, увеличившийся до сотни человек, пребывал в состоянии боевой готовности и охранял подступы к городу с гор, откуда мог напасть Гильяно.

Но когда старшина однажды послал карабинери в горы, Гильяно и пятеро его главарей – Пишотта, Терранова, Пассатемпо, Сильвестро и Андолини, каждый во главе отряда из пятидесяти человек, – окружили их. Гильяно был беспощаден: шесть карабинери погибли, а остальные бежали под яростным винтовочным и автоматным огнем.

Рим пришел в ярость. Но теперь безжалостность Гильяно могла послужить в интересах дона Кроче – если ему удастся убедить эту бестолочь, министра юстиции.

– Поверьте мне, – сказал дон Кроче министру Трецце. – Гильяно поможет нам. Я сделаю так, чтобы он объявил войну социалистической и коммунистической партиям на Сицилии. Он будет нападать на их штабы, преследовать их руководство. Поставит свою армию мне на службу. А потом я и мои друзья доделаем то, что нельзя делать на публику.

Министра Трецца его предложение нисколько не шокировало, однако он сказал с надменностью в голосе:

– Гильяно – уже национальный скандал. Даже интернациональный. У меня на столе лежит план нашего главнокомандующего – тот предлагает привлечь войска и разделаться с ним. За его голову назначена награда в десять миллионов лир. Тысяча карабинери ждет отправки на Сицилию, как подкрепление тем, кто уже там есть. И вы хотите, чтобы я его защищал? Дражайший дон Кроче, я рассчитывал, что вы передадите его в мои руки, как поступили с другими бандитами. Гильяно – позор Италии. Все согласны, что его надо устранить.

Дон Кроче отпил эспрессо и обтер пальцами усы. Лицемерие Рима начинало его раздражать. Очень медленно он покачал головой:

– Тури Гильяно ценен для нас, пока он жив и геройствует в горах. Сицилийцы боготворят его, молятся за его душу и за его безопасность. На острове нет ни одного человека, способного выдать его. Гильяно куда хитрее других бандитов. У меня есть шпионы в его лагере, но он пользуется таким доверием, что я сам не знаю, верны они мне или нет. Вот о какой личности мы говорим. Люди поклоняются ему. А если вы пошлете тысячу карабинери и свою армию, но они потерпят поражение – такое ведь уже случалось раньше, – что тогда? Вот что я вам скажу: если Гильяно согласится помочь левым партиям на следующих выборах, вы потеряете Сицилию, и одновременно – вы же понимаете – ваша партия потеряет Италию.

Он сделал долгую паузу, не сводя с министра глаз.

– Вы должны договориться с Гильяно.

– Каким же образом? – поинтересовался министр Трецца с любезной снисходительной улыбкой, которую дон Кроче ненавидел всей душой. Это была улыбка римлянина, а ведь министр родился на Сицилии. Он продолжил: – Из моих источников мне известно, что Гильяно не особенно любит вас.

Дон Кроче пожал плечами:

– Он не продержался бы последние три года, не будь достаточно умен, чтобы кое с чем мириться. Между мной и ним есть посредник. Доктор Гектор Адонис – один из моих людей, он крестный Гильяно и его самый доверенный друг. Он поможет мне убедить Гильяно. Но у меня должны быть гарантии от вас, причем в вещественной форме.

– Мне что, подписать письмо с признанием в любви к бандиту, которого я пытаюсь поймать? – с сарказмом вопросил министр.

Сильной стороной дона было то, что он никогда не обращал внимания на оскорбительный тон, отсутствие уважительности, хоть и запоминал их навсегда. Он ответил просто, с непроницаемым лицом:

– Нет. Просто дайте мне копию плана вашего главнокомандующего по кампании против Гильяно. А еще – копию вашего приказа на отправку тысячи карабинери на остров. Я покажу их Гильяно и пообещаю, что приказы не будут отданы, если он поможет наставить сицилийских избирателей на правильный путь. Инкриминировать это вам будет нельзя – вы всегда сможете сказать, что копии у вас украли. Я также пообещаю Гильяно, что, если христианские демократы победят на следующих выборах, он получит помилование.

– Нет и нет, – сказал министр Трецца. – Помилование не в моей власти.

– Зато в вашей власти обещание, – сказал дон Кроче. – Не сможете его выполнить – ничего не поделаешь. Я сообщу Гильяно плохие вести.

Министр увидел кое-какой просвет. Он понял, к чему клонит дон Кроче: тот сам собрался избавиться от Гильяно, потому что вдвоем им на Сицилии не ужиться. Вся ответственность ляжет на дона, и министру не придется заниматься решением проблемы. Обещание он вполне может дать. Остается только вручить дону Кроче копии двух военных планов.