Читаем Сицилиец полностью

Герцогиню, терпеливо ожидавшую ответа, поразила мужественная привлекательность юноши. Она видела, что он впечатлен интерьером ее салона, и немного сердилась, что при этом не обращает внимания на ее собственную красоту. Как жаль, думала она, что он простой крестьянин и не вхож в ее круг, где легкий невинный флирт не считается грехом. Все это заставило ее сказать куда более ласково, чем она привыкла:

– Молодой человек, мне очень жаль, но, если дело касается поместья, вам придется заехать в другой раз. Моего мужа нет дома.

Гильяно посмотрел на нее. Он испытывал природное отвращение бедняка к богачке, ставящей себя выше него из-за своих денег и положения в обществе. Вежливо поклонился, заметив чудесное кольцо у нее на пальце, и сказал с шутливой почтительностью:

– У меня к вам дело. Меня зовут Гильяно.

Однако ирония не задела герцогиню, привычную к рабскому повиновению слуг. Она восприняла его покорность как должное. Герцогиня была просвещенной женщиной, интересовалась книгами и музыкой, а не повседневными заботами Сицилии, и редко читала местные газеты, считая их варварскими. Поэтому лишь заметила любезно:

– Очень приятно познакомиться. Мы встречались в Палермо? Возможно, в оперном театре?

Аспану Пишотта, насмешливо наблюдавший за этой сценой, громко расхохотался и подошел к французскому окну, чтобы перехватить слуг, если тем вздумается вмешаться.

Гильяно, немного разозленный смехом Пишотты, но очарованный наивностью герцогини, твердо сказал:

– Дорогая герцогиня, мы никогда не встречались. Я – разбойник. Мое полное имя Сальваторе Гильяно. Я считаю себя вождем Сицилии, а к вам сегодня пришел для того, чтобы просить пожертвовать ваши драгоценности на нужды бедных, которые тоже имеют право как следует отметить Рождество Христово.

Герцогиня недоверчиво улыбнулась. Этот юноша, чье лицо и тело пробудили в ней неведомый доселе голод, никак не мог причинить ей вреда. Теперь, когда в воздухе повисла угроза, герцогиня была искренне заинтригована. О, как она станет пересказывать эту историю на вечеринках в Палермо! С невинной улыбкой женщина отвечала:

– Мои украшения хранятся в сейфе в банке. Можете забрать всю наличность, что есть в доме. С моего благословения.

Никто раньше не ставил под сомнение ее слова. Даже девочкой она никогда не лгала. То был первый раз.

Гильяно посмотрел на бриллиантовую подвеску у нее на шее. Он знал, что герцогиня лжет, но еще не решил, что делать. Потом кивнул Пишотте, тот сунул пальцы в рот и свистнул три раза. Не прошло и минуты, как в проеме французского окна возник Пассатемпо. Приземистая квадратная уродливая фигура и жуткий шрам на лице придавали ему сходство с куклой из театра марионеток. Широченная рожа с низким лбом, густая лохматая черная грива и выступающие надбровные дуги делали его похожим на гориллу. Он улыбнулся герцогине во все свои желтые крупные зубы.

Появление третьего бандита наконец испугало герцогиню. Она расстегнула ожерелье и передала его Гильяно.

– Этого достаточно? – спросила она.

– Нет, – ответил Тури. – Дражайшая герцогиня, я человек добрый. Но мои товарищи придерживаются других взглядов. Мой друг Аспану отличается крайней жестокостью – несмотря на эти усики, которые разбили немало сердец. А человек у окна, хоть и считается моим подчиненным, снится мне в кошмарах. Не заставляйте меня натравливать их на вас. Они ворвутся в ваш сад, как ястребы, и утащат в горы ваших детей. А теперь принесите мне остальные бриллианты.

Герцогиня бросилась в спальню и через минуту вернулась со шкатулкой драгоценностей. Ей достало сообразительности припрятать несколько особенно дорогих вещиц, прежде чем нести шкатулку в салон. Она отдала ее Гильяно. Тот любезно поблагодарил. А потом обернулся к Пишотте:

– Аспану, герцогиня могла что-нибудь позабыть. Поди проверь в спальне – на всякий случай.

Практически сразу Пишотта обнаружил спрятанные драгоценности и принес их Гильяно.

Тури же тем временем открыл шкатулку, и сердце его подпрыгнуло от облегчения при виде драгоценностей. Он знал, что содержимого этой шкатулки хватит, чтобы несколько месяцев кормить все население Монтелепре. А еще больше его радовало, что драгоценности герцог покупал на деньги, вырученные от тяжкого труда работников.

Тут герцогиня пошевелила рукой, и Тури заметил у нее на пальце огромный изумруд.

– Дорогая герцогиня, – сказал он, – как вы могли проявить забывчивость и утаить от меня этакую прелесть? Я бы еще понял, будь вы крестьянином, который гнул спину ради своего сокровища. Но как можете вы рисковать своей жизнью и жизнями ваших детей ради каких-то побрякушек, которые дороги вам не более чем герцогу шляпа у него на голове? Прошу, без суеты передайте мне вон то кольцо, что у вас на пальце.

Герцогиня разразилась слезами.

– Дорогой юноша, – воскликнула она, – прошу, позвольте мне оставить кольцо! Я пришлю вам его стоимость в деньгах. Муж подарил его мне на помолвку. Я никак не могу лишиться его. Это разобьет мне сердце.