Читаем Сицилиец полностью

Министр Трецца не особо удивился. Он был сицилийцем и знал историю острова. Жители двух городков всегда считались гордецами и яростно боролись против богачей на Сицилии и тирании Рима. Они первыми поддержали Гарибальди, а до того сопротивлялись иностранным правителям, французам и маврам. В Пьяни-деи-Гречи жили потомки греков, бежавших на Сицилию от турецких захватчиков. Эти люди до сих пор соблюдали греческие традиции, говорили на своем языке и отмечали греческие праздники, наряжаясь в старинные костюмы. Но эти же городки служили надежным оплотом мафии, поддерживавшей их бунты. Поэтому министр Трецца был разочарован доном Кроче – его неспособностью справиться с ними. Но также он знал, что голосами местного населения распоряжается один человек – активист социалистической партии по имени Сильвио Ферра.

Сильвио Ферра был прославленным воином, итальянским солдатом Второй мировой войны. Он получил немало медалей во время африканской кампании, а потом попал в плен к американцам. В США оказался в лагере для военнопленных, где посещал образовательные курсы, на которых заключенным разъясняли суть демократического управления. Однако он не верил американцам – до тех пор пока его не отпустили поработать к булочнику в близлежащем городке. Его поразила свобода американской жизни, легкость, с которой труд преобразовывался в богатство, возможность подняться по социальной лестнице для низших классов. На Сицилии крестьяне трудились в поте лица, но с трудом могли обеспечить пищу и кров своей семье; надежд на будущее у них не было.

Вернувшись на родную Сицилию, Сильвио Ферра повел яростную агитацию в пользу Америки. Очень скоро он понял, что христианско-демократическая партия – инструмент богачей, и вступил в социалистическую рабочую ячейку в Палермо. Он стремился к знаниям и запоем читал книги. Вскоре Ферра открыл для себя теории Маркса и Энгельса и стал членом социалистической партии. Ему поручили организовать ячейку в Сан-Джузеппе-Ято.

За четыре года он добился того, чего так и не смогли агитаторы с севера Италии. Перевел доктрины красной революции и социалистического хозяйствования на язык простых сицилийцев. Он убеждал их, что голос за социалистическую партию означает свой собственный кусок земли. Стоял на том, чтобы грандиозные наделы аристократии были экспроприированы, поскольку их не обрабатывают. Земля должна родить зерно, чтобы кормить сицилийских детей. Он убеждал своих слушателей, что при социалистическом правлении коррупция на Сицилии будет уничтожена. Не придется больше давать взятки чиновникам или приносить священнику пару яиц, чтобы тот прочитал письмо из Америки. Деревенский почтальон не будет вымогать у них последние лиры за доставку почты; мужчины не станут, словно скот, предлагать себя на аукционах, чтобы за нищенскую плату гнуть спины на полях у герцогов и баронов. Правительство будет служить народу, как в Америке. Сильвио Ферра зачитывал отрывки и цитаты из Библии, показывая, что католическая церковь прислуживает готовому рухнуть капитализму, но никогда не позволял себе нападок на Деву Марию, многочисленных полезных святых или Иисуса. На Пасху он приветствовал соседей традиционным «Христос воскрес!». По воскресеньям ходил к мессе. Его жена и дети строго соблюдали старинные сицилийские обычаи, поскольку он верил в семейные ценности: абсолютную преданность сына матери, уважение к отцу, ответственность даже за самых дальних родственников.

Когда представитель мафии в Сан-Джузеппе-Ято предупредил его, что он заходит чересчур далеко, Ферра лишь улыбнулся и ответил, что их дружбе ничего не грозит. В действительности он знал, что последняя и главная его битва будет против мафии. Когда дон Кроче отправил к нему своего доверенного посланника, чтобы достичь соглашения, Ферра его прогнал. Однако воинская слава, уважение, которым Ферра пользовался в городке, и его заверение в том, что он не будет покушаться на «Друзей друзей», сподвигли дона проявить терпение, тем более что у него имелись основания верить в победу на выборах.

Прежде всего Сильвио Ферра питал искреннее сочувствие к другим людям – качество крайне редкое для сицилийского крестьянина. Если заболевал его сосед, он приносил пищу его семье, помогал по хозяйству пожилым вдовам, которые жили одни, поддерживал всех тех, кто стоял на грани нищеты и опасался за собственное будущее. Он провозглашал рассвет новой надежды – при социалистической партии. В своих речах Ферра использовал обычные южносицилийские понятия, близкие крестьянской душе. Он не растолковывал теории Маркса, а говорил про огонь мщения, подступающий ко всем, кто веками угнетал крестьян. «Как нам сладок хлеб, – говорил Ферра, – так сладка кровь бедняка тем, кто пьет ее».