Читаем Сицилиец полностью

В предыдущие месяцы Гильяно соблюдал договоренности, заключенные с Римом. Его люди срывали плакаты, расклеенные партиями противников, нападали на штабы левой группировки, срывали их заседания в Корлеоне, Монтелепре, Кастелламмаре, Партинико, Пьяни-деи-Гречи, Сан-Джузеппе-Ято и большом городе Монреале. Во всех этих городах банда Гильяно разбрасывала прокламации, отпечатанные большими черными буквами, с призывом «СМЕРТЬ КОММУНИСТАМ», и сжигала дома, где собирались социалистические рабочие ячейки. Однако его кампания началась слишком поздно, чтобы сказаться на региональных выборах, а к террору и покушениям Гильяно прибегать не хотел. Сообщения летали туда-сюда между доном Кроче, министром Треццей, кардиналом Палермо и Тури Гильяно. Они обменивались упреками. Гильяно принуждали усилить воздействие, чтобы исправить ситуацию до общегосударственных выборов. Всю переписку он сохранял для своего «Завещания».

Требовался настоящий переворот, и его замысел уже созрел в многоопытном мозгу дона Кроче. Через Стефана Андолини он отправил Гильяно сообщение.

Двумя самыми левыми и самыми мятежными городами на Сицилии были Пьяни-деи-Гречи и Сан-Джузеппе-Ято. Много лет, даже при Муссолини, там праздновали Первое мая как день революции. Поскольку Первое мая являлось также Днем святой Розалии, это празднование маскировалось под церковный фестиваль, а их фашистские власти не запрещали. Однако теперь майские парады сопровождались красными флагами и зажигательными речами. Первое мая, наступавшее через неделю, должно было стать величайшим в истории. По обычаю, два города объединялись для праздника, и приглашенные со всей Сицилии вместе с семьями съезжались, чтобы отметить недавнюю победу. Член Парламента от коммунистической партии, Ло Каузи, знаменитый пламенный оратор, готовился произнести главную речь. То было официальное празднование победы левых на выборах в Парламент.

План дона Кроче заключался в том, чтобы банда Гильяно напала на собравшихся и сорвала торжество. Пусть вооружатся пулеметами и стреляют поверх голов, чтобы люди разбежались. Это будет первый шаг в кампании по устрашению, отеческое предупреждение, легкая назидательная мера. Сенатору-коммунисту Ло Каузи надо показать, что выборы в Парламент не сделали его главой на Сицилии и не возвели в статус неприкасаемого. Гильяно согласился на этот план и приказал своим подчиненным – Пишотте, Терранове, Пассатемпо, Сильвестро и Стефану Андолини – исполнить его.

В последние три года праздники традиционно проходили на горном перевале между Пьяни-деи-Гречи и Сан-Джузеппе-Ято, окруженном вершинами Монте-Пиццута и Монте-Кумета. Население городков поднималось туда по извилистым дорогам, сходившимся у перевала, где две процессии объединялись в одну. За перевалом находилась ровная площадка, на которой и устраивали торжество. Перевал назывался Портелла-делла-Джинестра.

Городки Пьяни-деи-Гречи и Сан-Джузеппе-Ято были бедными, домики в них – древними, а сельское хозяйство – архаичным. Там блюли старинные кодексы чести; женщины могли сидеть у себя перед домом только в профиль, чтобы сохранить доброе имя. Однако в этих городках жили самые отчаянные мятежники на Сицилии.

Городки были настолько старыми, что в большинстве тамошних домов, выстроенных из камня, не имелось даже окон – только крошечные отверстия, прикрытые железными заслонками. Многие семьи держали домашнюю скотину прямо в комнатах. В городских пекарнях козы и ягнята толкались возле печей, а каравай хлеба, упав на пол, попадал прямиком в кучу навоза.

Мужчины оттуда нанимались на работу к богатым помещикам за доллар, а то и меньше, в день, и этого не хватало, чтобы прокормить семью. Поэтому, когда монашки и священники, «черные вороны», явились туда с корзинами спагетти и одеждой от благотворителей, деревенские жители охотно дали требуемую клятву: проголосовать за христианских демократов.

Однако на местных выборах в апреле 1948 года они предательски проголосовали за коммунистов и социалистов. Это взбесило дона Кроче, уверенного в том, что мафия контролирует регион. Вслух дон заявил, что его опечалило неуважение к католической церкви. Как могли истинные сицилийцы обмануть монахинь, которые с христианским милосердием накормили их детей бесплатным хлебом?

Кардинал Палермо был оскорблен в своих лучших чувствах. Он специально приезжал в оба городка, чтобы произнести проповедь, и предупреждал население не голосовать за коммунистов. Он благословил их потомство и даже окрестил младенцев, и все равно они отвернулись от церкви. Кардинал призвал местных священников в Палермо и потребовал умножить усилия в преддверии общегосударственных выборов. И не только ради политических интересов церкви, но и с целью спасения заблудших душ от мук ада.