Читаем Синий краб полностью

И в буйной радости полёта Струя солёного норд-веста Сквозь окна книжных переплётов Ворвалась в раненое детство. Ворвалось яростно, без спроса, Шумя, гремя, несла с собою, Мятежный окрик альбатроса И грохот грозного прибоя. И вслед за ней со струнным звоном, Страницы книжные мешая, Рвались пассаты и муссоны - Ветра всех стран и полушарий. И крыша, не дрогнув под снега листами, Сорвалась, исчезла, с ветрами не споря; Четыре стены четырьмя лепестками Раскрылись – и в комнату хлынуло море. Море, море голубое, Крики чаек, брызги пены, В медном грохоте прибоя Скал обрывистые стены. Никогда ведь он не слышал Троса якорного скрежет, В жизни никогда не видел Твоих светлых побережий. Не видал он, как фрегаты Уводили рулевые Сквозь янтарные закаты На рассветы штормовые. Не слыхал, как пели мачты, Как волна о борт плескала, В изумрудную прозрачность Детских рук не опускал он.  Но в холодный зимний вечер Даль открылась без тумана, Словно хлынули навстречу Все четыре океана. И он увидал, как под утренним небом Прилив свои воды на отмели гонит, И волны, кидаясь на берег с разбега, Холодные капли бросали в ладони. Весёлое солнце, мальчишку встречая, Плеснуло на волны всю радость рассвета, Окрасило в розовый цвет белых чаек И парус ушедшего в море корвета. По тонкому трапу (сорваться не трудно) Поднялся Алёшка на палубу судна. И грудь поднимая в упругом напоре Качнулось навстречу широкое море. Хороших и смелых людей повстречал он На яхте крылатой, на палубе зыбкой, Он даже имён их не помнил сначала, Но помнил их лица, глаза и улыбки. Весёлые жители бурь и туманов, Могучие люди с обветренной кожей, Матросы, охотники и капитаны! О, как же на вас он хотел быть похожим! Весёлое солнце туманы укрыли, Ударили волны, и лёгкая пена На мачты взлетала, как белые крылья И книзу стекала по ним постепенно. Холодные брызги дождём налетели, Осели солёной росой на ресницы. Ресницы намокли, упрямо слипались, И веки никак не хотели открыться… Засыпая в тот вечер, коптилку задуть Позабыл он впервые, наверно: Голова мальчугана склонилась на грудь И упала на книгу Жюль Верна. 

3.

По дорогам Европы шагала весна, На дорогах Европы кончалась война, Шёл апрель сорок пятого года. И, весенней травы разнося семена, С рёвом хлынули талые воды. И почувствовав радость весенней поры, Ребятишки во двор выходили: Вырезали они из сосновой коры Корабли быстрокрылых флотилий. По ручьям, по реке, мимо старых мостов, Где вода день и ночь в разговоре, Распустив паруса из тетрадных листов, Уплывали кораблики в море.

Декабрь 1957 г.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука