Страх и потрясение вдруг взяли верх над Олимпией. Она ударилась в слезы и, бросившись к стоявшей перед ней девушке, крепко ее обняла.

– Что происходит? – пробормотала Сефиза, успокаивающе похлопывая Олимпию по спине. Потом мягко потянула гостью в прихожую и спросила: – Ты что, стала свидетельницей резни? У тебя что-то случилось?

Не говоря ни слова, Первый Палач тут же закрыл за ними дверь, дабы никто из аристократов и жрецов, которым вдруг вздумалось бы проходить в этот момент по коридору, не увидел этой сцены.

– Во имя неба! – рыдала Олимпия, совершенно потеряв над собой контроль. – О, ради небес, Сефиза…

– Все дело в этой грязной свинье, в прелате? – яростно воскликнула девушка, ведя Олимпию по коридору. – Верно? Что он тебе сделал на этот раз?

Олимпия отстранилась и спрятала лицо в ладонях, не в силах вымолвить ни слова. Она покачала головой, трясясь от рыданий и тяжело икая.

– Я… кхм. Пожалуй, оставлю вас на несколько минут, – предложил Тень на удивление мягким тоном. В его голосе слышались нотки смущения и усталости.

– Да, так будет лучше, – одобрительно проговорила Сефиза.

Она успокаивающе погладила Олимпию по плечу, и та поняла, что поступила очень правильно, придя сюда за помощью, – здесь у нее есть единственный настоящий друг.

– Мне в любом случае нужно срочно встретиться с Гефестом, – сказал Тень. – Я ненадолго. Однако потом мне будет нужно…

Он осекся, и Сефиза закончила вместо него:

– Нужно будет сходить в оранжерею. Я приду туда к тебе, подожду тебя там. Я не оставлю тебя одного, Верлен.

– Приходи, если действительно этого хочешь…

Олимпия услышала, как Тень уходит. Он уже был у двери, когда Сефиза спросила:

– А после мы ведь сделаем то, что собирались?

– Да… Полагаю, да.

С этими словами Первый Палач вышел из покоев, и Олимпия позволила проводить себя в комнату, обставленную еще роскошнее, чем спальня Фаустуса. Сефиза дала гостье воды, носовых платков и одеяло, чтобы согреться, – муслиновое платье, которое девушка надела накануне, с глубоким вырезом, на тонких бретелях, совершенно не подходило для прохладного утра.

Немного успокоившись и утерев слезы, Олимпия рассказала Сефизе о недавних событиях. Она начала с реакции своей матери на желание дочери разорвать помолвку, а закончила признанием, что провела прошлую ночь с верховным прелатом.

– Мне жаль, что я так внезапно потревожила вас и господина Первого Палача, – оправдывалась Олимпия дрожащим голосом, наблюдая, как Сефиза расхаживает из угла в угол. – Я не знала, к кому еще пойти… Меня приговорят к смерти за это преступление, это уж наверняка… Я убила человека… О, во имя всех богов…

Из ее глаз снова полились слезы, и девушка прижала к губам кружевной платочек.

– Ты защищала свою жизнь! – возразила Сефиза с удивительной убежденностью в голосе. – Если бы ты ничего не сделала, этот ненормальный убил бы тебя! Он не имел права так с тобой обращаться и делать все, что сделал!

– Солдаты придут за мной с минуты на минуту, – стонала Олимпия. – Император пороется у меня в голове и найдет меня здесь… Из-за меня у вас будут огромные неприятности, а моя несчастная мать…

– Именно она виновата в том, что дошло до такого! – яростно перебила ее Сефиза. Потом решительно заявила: – Мы собираемся убежать из дворца. Сегодня же утром, пока нас не хватились. Ты пойдешь с нами, другого выхода нет.

– Ты… ты хочешь уйти? Но почему? – удивилась Олимпия, хлопая длинными мокрыми ресницами.

Неожиданное предложение Сефизы принесло ей облегчение, но в то же время шокировало. Разве можно добровольно покинуть высший круг?

– Поверь, у меня на это есть множество причин.

С этими словами Сефиза выбежала из комнаты, но быстро вернулась, неся очень длинный мужской сюртук военного кроя, очевидно, принадлежавший Тени.

– Нельзя терять ни секунды, – заявила она, протягивая Олимпии куртку. – Нужно выходить немедленно. Нет времени возвращаться в мои комнаты и искать более подходящую для тебя одежду, так что советую тебе надеть вот это. Но сначала мне нужно сходить в Последний сад. Подожди меня в одном из альковов нефа, перед оранжереей. Потом мы покинем это место.

Глава 42

Верлен

Я шагал по подземным коридорам, ведущим к мастерской Гефеста, так быстро, как только позволяли ослабшие ноги. Душа умирающего, поглощенная накануне, все явственнее давала о себе знать, билась о внутреннюю стенку моего черепа, вытягивала из меня остатки сил, так что кровь бешено пульсировала в жилах – дух рвался на волю, требовал, чтобы я излил его в землю.

Ранее я пообещал Гефесту вернуться, дабы уладить вопрос с обреченным солдатом, и намеревался во что бы то ни стало сдержать слово. Вопреки ожиданиям у меня не было никакого решения, потому что до сих пор у меня не было возможности спокойно все обдумать. Поэтому я решил, что заберу эту жизнь, пожну ее прежде, чем Орион успеет обыскать разум солдата, в котором неизбежно обнаружит весьма компрометирующую нас информацию…