Читаем Сильнее времени полностью

– Об Аннушке? Но я ничего о ней как следует не знаю.

– Как так ничего не знаешь? У меня тоже пробуждали генную память. Мне снились сны… сны из далекого прошлого… Тебе не снятся?

– Нет. Я просто кое-что помню.

– Давай попробуем представить себе жизнь твоей Аннушки Иловиной.

– Право, я не знаю… Все так смутно…

– Так что ты помнишь о ней… самое далекое?

– Помню подвал… Окна под сводчатым потолком, а на нем разводы мокрых пятен. В окнах - серый колодец…

– Это внутренний двор дома, - решила Вилена. - Ну еще?

– Помню, что было весело, а почему - не знаю. Часто пар стоял в подвале. Помогала маме стирать…

– Это Аннушка помогала, а не ты.

– Ну конечно! И помню еще отца… разного…

– Как это так разного?

– Сначала в кепке, усталого… от него пахло машинным маслом… Наш город он называл Питером.

– На заводе работал.

– Потом - веселый такой, в матросской бескозырке, в тельняшке… Братик Андрюша все примерял тельняшку, а я - бескозырку… перед зеркалом.

– Не ты, а Аннушка.

– Прости, все путаю. И помню того же отца в бескозырке, но с пулеметными лентами крест-накрест на груди. Говорил, что буржуям - амба и еще про Зимний…

– Это очень интересно. Значит, он был не только современником Великой Октябрьской революции, но и ее участником.

– Помню его лицо. Была в нем и гордость, и строгость, и пыл борьбы. Хорошо помню потому, что все старалась перед зеркалом передать его выражение.

– Так вот когда в твоей Аннушке начинали пробуждаться ее способности!

– Я не знаю… И снова помню отца. В кожанке, в скрипучих ремнях. И все плакали…

– Значит, уходил на фронт, - заключила Вилена. - Гражданская война.

– Вспоминаю уже не подвал, а огромную пустую комнату, нетопленную… На потолке фигурки крылатых мальчиков. Интересно было заставлять братика Андрюшу принимать такие же позы.

– Режиссерские замашки?

– Ну что ты!.. Прежняя барыня проходила мимо бывшей своей гостиной с задранным носом, на нас и не смотрела… а раньше посылала меня за извозчиком.

– Значит, в том же доме переехали… прачкины дети…

– Интересно было представлять эту барыню перед зеркалом. Братик и мама смеялись.

– Определенно актерские замашки. А барыня? Тоже смеялась?

– Тоже. И совсем не сердилась. Помню, как учила и хвалила меня за произношение и понятливость. Артисткой она была.

– Это уже факт биографии! И что еще?

– Потом очень смутно… Ведь каждый, если начнет вспоминать свое прошлое, увидит лишь несвязные картинки… И еще засели у меня в памяти стихи.

– Прочитай.

– Постой, постой! Это уже совсем другое время! Судя по всему, это описание новой Москвы! Это, пожалуй, вторая половина двадцатого века. Ты попросту не можешь этого помнить.

– А я помню. И даже скажу, чьи это стихи, где их слышала. Это Хлебников! И читали их в Брюсовском институте, куда я бегала из студии Художественного театра послушать поэтов.

– Хлебников? Двадцатые годы! А описана в стихах Москва семидесятых годов. Это же проспект Калинина, построенный чуть ли не полвека спустя. Дома в виде развернутых книг. Стекла - строчками… Иглы высотных зданий!..

– Я сама не знаю, - смутилась Виленоль. - Я ведь только вспоминаю. Говорят, что поэзия и фантастика - сестры. Видимо, поэт угадал замыслы будущих зодчих…

– Ваятелей лица эпох! - подхватила Вилена. - Но это значит, что твоя Аннушка, очевидно, перебралась с родными уже в Москву.

– Да, да, конечно! Москва! Шум, суета, звонкокопытные лихачи и лохматые увальни-битюги. Трамваи, до одури звенящие и переполненные… И все люди торопятся…

– Да, так и описывают Москву тех времен.

– А потом - огненная река льется в подставленный ковш. И во все стороны летят веселые искры. Ярко так!

– Завод?

– И брат мой - уже инженер.

– Аннушкин брат Андреи Михайлович Иловин. Должно быть, она с ним уехала. На Урал.

– Почему на Урал? - удивилась Виленоль.

– Я ведь изучила все, что могла, о жизни Ильина, когда унаследовала его память. Мой Ильин встретился с твоей Аннушкой на Урале, где она играла на клубной сцене. На первых ролях была.

– Ой, помню, помню! Миша Ильин! Приехал из Ленинграда к родным. Так все быстро случилось…

– Да, Аннушка твоя стремительная была. Разом выскочила замуж…

– И мы вместе отправились в Москву… за своим будущим!

– Это ты хорошо сказала - "за будущим"!.. И что же у тебя всплывает в памяти?

– Вокзалы… набитые пассажирами залы, теснота, узлы, чемоданы, чьи-то беды, горести… Пожалуй, я тогда на людское горе больше всего насмотрелась.

– Не ты, а Аннушка.