Такие же предания были и в Южной Америке, и в стране древних майя. Всюду говорилось, что когда-то Сыны Солнца (у ацтеков - Кетсалькоатль, у майя - Кукулькан (это одно понятие на разных языках - Пернатый, Летающий бог-змея), у инков - Кон-Тики (Сын Солнца, Солнечный) спускались с неба с громом без огня и учили людей знаниям и человеколюбию, потом улетели, пообещав вернуться…

С острова Пасхи Матсумура с друзьями перелетели в пустыню Сахара, на плато Тассили, в скалы Сефара, напоминавшие руины гигантского города. Эти скалы, иссушенные ветрами, обожженные солнцем, хранили бесценные сокровища прошлого.

Японец провел путников к хорошо известному ему месту. Он плеснул на скалу водой, и на камне проступило древнее наскальное изображение водолаза или космонавта в скафандре с герметическим шлемом, с широким воротником, в который легко прошла бы голова, в одежде, спадающей вертикальными складками. Во всем облике изображенного чувствовалась загадочная мощь.

– Великий бог марсиан! - воскликнул Ан. - Знаком с ним еще со звездолета!

Японец улыбнулся:

– Я никогда не расстаюсь с этим рисунком.

На этот раз молодой крутолобый человек ожидал путешественников на родине Матсумуры, в тесном городе, где дома продолжали беспредельно расти вверх, где по улицам нельзя было протолкнуться, хотя транспорт и ушел под землю, в трубы. Поэтому молодому человеку легко было остаться незамеченным и наблюдать издали за Виленоль и ее спутниками.

В музее Токийского университета Ан еле передвигался на своих тонких ногах - он слишком устал от путешествия и впечатлений. Виленоль не на шутку встревожилась за него. Но даже он вскрикнул при виде каменной статуи:

– Это же Великий бог марсиан из Тассили! Тот же шлем, тот же воротник, тот же скафандр!

– Посмотри еще рядом, - посоветовал Матсумура. - Ты увидишь, внимательный Ан, скульптуру столь же древнюю, но на ней отчетливее проработаны очки, которые и ты поначалу носил на Земле, герметический шлем, орнамент скафандра…

– Помню, добрый доктор. Ты говорил на "Жнзни-2" о спиралях как о средстве информации, как об едином символе для всех живущих во Вселенной и наблюдающих всюду спиральные галактики.

– Тогда я молчу, внимательный Ан.

– Я узнаю, доктор, эти статуэтки! По твоим рассказам, рисункам, фотографиям! - Ан указал на соседнюю витрину. - Я забыл, как ты называл их…

– Догу. В переводе с древнего это значит…

– Одеяние, закрывающее с головой. Это я слышал от тебя, уяснил, запомнил. Они сделаны людьми, не знавшими металла.

– Да, предшественниками японцев, еще в каменном веке. Пять тысяч лет назад. И тем не менее посмотри, с какой мнительностью воспроизведены все детали космического костюма, даже фильтры для дыхания, люки для осмотра механизмов, крепления этих люков.

Возвращались в Москву, но остановились в Индии, чтобы посмотреть на подлинные письмена, в которых тысячелетия назад описывались летающие огненные колесницы - виманы.

"Сильным и прочным, - возглашал санскрит, - должно быть его тело, сделанное из легкого металла, подобное большой летящей птице. Посредством силы, которая таится в ртути и которая приводит в движение вихрь, колесница развивает силу грома… и она сразу превращается в жемчужину в небе".

Под впечатлением всего прочитанного на древнем санскритском языке, которым прекрасно владел японец, Виленоль, Матсумура и Ан вышли из прохладного полумрака бывшего храма под солнечные лучи. Все, кроме Виленоль, сощурились - она кого-то высматривала. И, так же как в Паленке, ее щеки залились вдруг густым румянцем.

Виленоль хотела и не смела себе верить - это был Петя!

– В Москве вас люди заждались, - сказал ей японец.

– Может быть, не только там, - загадочно ответила Виленоль.

Добрый Ан ничего не понял. Японец тоже.

Глава вторая.. ТЕНИ МИНУВШЕГО

Виленоль приехала в лесной домик к Ратовым на "малый концерт Вилены" задолго до назначенного времени. Арсений еще не возвратился из звездного городка. Дома была только Вилена.

Она восхищалась своей внучатой племянницей, ее "подвигом зрелости", ее вспыхнувшим сценическим талантом, побывала уже на репетициях в театре, где ради новой артистки, признав ее необыкновеннее мастерство, возобновляли старинную пьесу. И для Вилены среди ее новых современников самой близкой стала Bиленоль.

Они были, как сестры. И, как старшая сестра, "Вилена, встретив Виленоль и усадив ее рядом с собой на ступеньки веранды, задушевно спросила:

– Так вот, сестренка моя из будущего, откройся мне! Почему мы так сурово обошлись с Петей тен-Кате?

Виленоль смутилась, покраснела, потом оправилась:

– Он предательски повел себя - выступил против Великого рейса, против своих и моих друзей.

– Ах вот как? А ты не подумала, что никто из этих друзей не переменил своего отношения к Пете тен-Кате? Он ведь ничего другого не хотел, кроме блага человечеству.

– Не надо меня уговаривать! - запротестовала Виленоль.

– Может быть, найдем причину? - предложила Вилена.

– А как? - удивленно взглянула на нее Виленоль.

– Рассказывай.

– О чем?

– Все, что теперь помнишь о своей прапрабабке.