Читаем Сияние полностью

– Послушайте, – проговорил я. Маслянистый привкус дармовой выпивки заставил шестерёнки в моей голове вращаться более плавно. – Знаю, речь о больших деньгах, а я на мели. Но мне не нужна эта работа. У меня больше нет силы воли на путешествия, и мне попросту плевать на всё, что вам небезразлично. Я не хочу ничего знать. Я не любопытен. Вы-то думали, всё наоборот, да? Но я не такой. Я хороший. Мы по этому поводу с Господом моим Богом во всём разобрались. Честно говоря, мне вообще не хочется работать, когда этого можно избежать. Я сюда приехал, чтобы дотянуть до конца. Просто шлёпнуться в снег и прожить один долгий год. Этого должно хватить. На этом снежном шарике один естественный год длится восемьдесят четыре земных года. Может, меня хватит до весны. Может, лето помашет мне ручкой издалека. Лето на Уране. Наверное, это круто. Но, скорее всего, нет. Я не расстроюсь, если карты лягут не так. Послушайте… – Я схватил её за руку и внезапно запаниковал. Не знаю, почему так вышло. Она посмотрела на мою лапищу так, словно я был йети с триппером. – Послушайте, ну пусть пройдёт шестьдесят лет или пятьдесят, или, учитывая мои привычки, двадцать, но с точки зрения Урана, который мыслит крупным планом, мне осталось жить меньше года. И это просто прекрасно, Цит. Я этому чрезвычайно рад. И этой радостью дорожу. Не хочу её испортить, бегая туда-сюда из-за каких-то целей, амбиций или планов, которые превосходят мои ближайшие пятнадцать раундов со сном. Не отнимайте у меня этот год, мисс Брасс. Он принадлежит мне одному.

«Тэлбот» круто повернул и выехал на рыночную площадь. Я должен был встретиться со своим связным в закусочной «Тартар»: не сказать, что забегаловка, но приличным местом её тоже не назовёшь. Ясное дело, мы проехали мимо «Тартара» и устремились прямиком к Штаб-Квартире. Замёрзшие фонтаны. Высокая статуя обнажённой девушки с прилипшими к бокам руками и запрокинутой головой, так что её тело напоминало ракету, а куски льда, громоздившиеся у ног, – выхлопы работающих реактивных двигателей.

Меланхолия.

Самый дорогой из адресов в Те-Деуме… ну, один из самых. Меланхолия. Башен, естественно, четыре – как и жидкостей. Сангуа, Холе, Флегма и Меланхолия.[48] Четыре флуоресцентных небоскрёба, возвышающихся над Тэ-Дэ словно праздничные свечи. Вздыбленные к небесам рога единорогов, населённые боссами. Боссы заправляют всякими разными делами. А мы, все прочие, у них на побегушках. В наши дни это единственная иерархия, которая что-то значит. Хоть баронами их называй, хоть боярами или халифами, но это всё равно что изукрасить динозавра кружевами и лентами в надежде, что он довезёт тебя до ближайшего города. Ты босс или нет? В этом-то всё и дело.

Я как-то побывал в Холе – метал кольца в цель и получил жалкое подобие минета. Стены там были мягкими на ощупь. Как лёгкие.

– Дело не во мне, мистер Сент-Джон, – чистосердечно проговорила Цитера Брасс. Она плавно выскользнула из «тэлбота» и обошла вокруг машины, чтобы открыть мою дверь – да уж, замашки у этой ирокезской девы были джентльменские. – Вы свой год заслужили. Будь моя воля, позволила бы вам остаться с ним в обнимку.

В пузыре лифтовой кабины мы взмыли вверх, вдоль лавандового хребта Меланхолии. Поднялись над сизой вонью сигарного дыма, окружающего Уран. Через пятно впавшего в спячку светостекла я увидел чёрное небо и звёзды. Суровые и яркие, словно следы от пуль. Никаких лун. Что-то внутри меня встрепенулось. Моё тело знает: небо должно выглядеть именно так. Меня как будто обдало горячим душем.