Читаем Сияние полностью

ЭРАЗМО: О, целиком и полностью. И я просил чай.

ЦИТЕРА: Мистер Сент-Джон, будучи работником студии, вы имеете право в полной мере воспользоваться услугами нашего юридического отдела. Это реально может вам помочь, и совершенно бесплатно. Учитывая обстоятельства, крайне рекомендую так и поступить.

ЭРАЗМО: [короткий, резкий, весьма невесёлый смех] Сдаётся мне, позволить стаду адвокатов «Оксблад» защищать мои интересы, в то время как вы единственные, кто меня в чём-то обвиняет, было бы за гранью тупости.

ЦИТЕРА: Не знаю, какие обвинения вы имеете в виду. Это просто разговор между коллегами. И нет нужды считать происходящее чем-то более напряжённым или неприятным. Все остальные уже дали показания и отправились домой.

ЭРАЗМО: Значит, вы уже знаете больше, чем я могу рассказать. Как насчёт того, чтобы я выпил чаю, самостоятельно заказав его в «Савое», и чтобы мне больше не пришлось любоваться вашей грёбаной физиономией?

ЦИТЕРА: Мистер Сент-Джон, вы разве не хотите отправиться домой?

ЭРАЗМО: Вы и не представляете себе, до какой степени мне наплевать.

ЦИТЕРА: Нет нужды проявлять враждебность, мистер Сент-Джон. Давайте начнём с чего-то полегче.

ЭРАЗМО: [смеётся]

ЦИТЕРА: Вы состояли в романтических отношениях с Северин Анк, верно?

ЭРАЗМО: Вы правы, это легко. Да. Пожалуйста, не используйте прошедшее время, иначе я буду вынужден опять сквернословить.

ЦИТЕРА: Когда эти отношения начались?

ЭРАЗМО: Официально? На Рождество… э-э… 1937 года. На вечеринке в честь завершения съёмок «Фобоса». Неофициально мы встретились, когда мне было десять, а ей – двенадцать. Феликс – это мой отец – заключил контракт о работе над «Атомными всадниками». Мама работала над какой-то лентой Блома. Они никогда не работали над одним и тем же фильмом одновременно. Людям неуютно, когда чернокожий и его белая жена просто так расхаживают вокруг, держатся за руки, смеются и совершают прочие прегрешения против цивилизации. Так что я помогал папе разрисовывать декорации для сцены с родео теней, затенял радиоактивные лассо, придавая им объёмность, когда рядом появилась Ринни. Я сначала увидел её тень на тенях, которые рисовал, а потом – её саму. Она сказала: «Божечки, это просто великолепно! Такое чувство, что они вот-вот выпрыгнут оттуда и схватят меня за шею». И со мной всё было решено. Нам двоим просто пришлось немного подождать.

ЦИТЕРА: Очень романтично. У вас бывали схожие проблемы, когда вы с Северин работали над одним и тем же проектом? Над «Сияющей колесницей»?

ЭРАЗМО: Если и были, это не имело значения. Да ладно, вы же сами знаете. Режиссёру позволено всё. Мои родители были простыми художниками-оформителями. Если бы какой-нибудь продюсер хотя бы взглянул на них и у него заныло сердце, от обоих бы мгновенно избавились.

ЦИТЕРА: [весёлое фырканье] Итак, вы с Анк были вместе с 1937 по 1944 год, верно?

ЭРАЗМО: Мы на некоторое время разошлись по пути домой с Нептуна. Была одна девушка, левитаторша. Рин по ней тоже с ума сходила. Думаю, в этом и заключалась проблема. Мы оба сбились с пути. Понадобилось пересечь почти всю Солнечную систему, чтобы заштукатурить эту дыру. Ну, и ещё Рин не хотела замуж. Её сложно винить, зная всю историю. Потом мы снова расстались, когда она занималась подготовкой к съёмкам «Сияющей колесницы». Я считал, что она уперлась в свой план съемок как баран, вместо того чтобы начать работу непредвзято. Всё было не так, как с «Автопортретом» или «Морем», личными и откровенными, или даже как с «Фобосом» и «Спящим павлином», где мы оказались в нужном месте в нужное время и сняли происходящее; продовольственные бунты или опосредованную войну на Ио. «Сияющая колесница» должна была стать чем-то вроде… журналистского расследования. Мы собирались искать ответы. И если решить, будто ты уже всё знаешь до начала расследования, то… можно исказить результаты. Что-то упустить. Чему-то не придать важности. Я сказал Ринни, что Барт Уорли хочет нанять меня для съёмок «Пусть едят смерть», его крупного эпика о Французской революции. Такие масштабные съёмки были бы для меня хорошим карьерным рывком. Но она в кои-то веки сдалась. Может, ей не стоило этого делать. Мы бы в конце концов помирились. Нам никогда не удавалось подолгу оставаться в разлуке.

ЦИТЕРА: Вы бы могли назвать ваши отношения во время экспедиции на Венеру стабильными?

ЭРАЗМО: Такими же стабильными, как всегда. Мы оба… непростые люди. Мы эгоистичные, упрямые и хотим, чтобы всё и всегда происходило так, как нам нужно. Мы ссорились. А посреди ссоры начинали смеяться. Потом через неделю продолжали ругаться, как будто не успели даже перевести дух.

ЦИТЕРА: [прочищает горло] Уверены, что хотите сообщить о проблемах с вашей девушкой, когда её местонахождение под вопросом?

ЭРАЗМО: Это ещё что за чертовщина? Мы ссорились из-за того, что есть на завтрак. Из-за того, кто из нас раскидал по трейлеру больше грязного белья и заслуживал именоваться самой главной свиньёй. Из-за расписания съёмок. Из-за того, не слишком ли много выпивали я, она или все на Венере. У всех пар так! Вы намекаете, что я мог что-то с нею сделать?