Читаем Сибирская одиссея полностью

На высокой лиственнице у берега уже давно старательно кричала кедровка. Когда Андрей повернул к ней голову, она на секунду замолчала, а потом, глядя ему прямо в глаза, каркнула совсем другим тоном, в котором отчётливо прозвучал вопрос:

– Кррра?

– Пошла ты! – не выдержал Андрей и, подняв камень, швырнул его в птицу.

– Кррра! Кррра! Кррра! – заорала кедровка, вспорхнув с ветки. Она была очень обиженной и рассерженной таким недружелюбным поведением человека.

Над горами взошло солнце. Андрей быстро развёл костёр. Плавник трещал, но почти не давал огня. Нужно было плотно поесть, путь предстоял долгий. Этот участок он вспоминал с трудом. Очень тяжело он давался им с Виктором! Особенно непроходимым был пятикилометровый отрезок перед устьем Сыни. Склон над рекой был крутым, поросшим частоколом берёзы, а так называемый бечевник (берег, по которому тащат на бечеве лодки) представлял собой нагромождение огромных валунов в два человеческих роста, ни перелезть, ни обойти которые никак не удавалось. Сейчас Андрей принял решение пройти эти пять километров по возвышенности. В принципе это казалось ему вполне возможным. И он даже подумал о том, что если на горке его застанет ночь, то можно будет устроить стоянку, не спускаясь к реке. Для этой цели он освободил пластиковую бутылку из-под овсяной каши, рассчитывая по пути набрать в неё воды.

Есть совершенно не хотелось. Но Андрей всё же развернул пакет с солёными хариусами, почистил их и принялся жевать уже хорошо просоленную и слегка подмороженную от утреннего холода рыбу. Вкуса он не чувствовал. Что-то случилось с языком, он был опухшим и еле помещался во рту.

Один раз Андрей чуть не подавился костью, но продолжал впихивать в себя хариусов, понимая, что следующая пища будет у него не скоро.

На костре закипела вода. Он заварил в миске порцию овсянки, а также сделал себе кофе. Это был последний пакетик «три в одном». Пить хотелось больше всего, особенно после солёной рыбы, которую он всё же поборол.