Читаем Сибилла полностью

Сибилла

Роуз Уэйверли , Эшли Энн Дьюал , Уильям Мейкпис Теккерей , Бенджамин Дизраэли

традиционное переплетение интересов земельных собственников, промышленников и коммерсантов, в результате чего аристократия не стала обособленной кастой, как на континенте, а фабрикант мог занять высшее положение в обществе. Однако государства фабрикантов, со страхом ожидаемой монархии «среднего класса», в первой половине XIX в<ека> так и не случилось, поскольку аристократия отчасти нейтрализовала политическое и социальное влияние коммерсантов, включив их в свой состав.

(Там же: 509)

Тем не менее, подобное «переплетение» ярко отразилось на идеологической жизни эпохи и приняло форму либеральных представлений о фритредерстве.

Идеи индивидуального суверенитета и стоящий за ними призыв к свободной торговле, отстаиваемый промышленниками, — пропаганду независимости личности и фритредерства находим, например, у Джона Стюарта Милля (1806–1873), — приобрели широкую популярность в средневикторианский период:

[В русле этих идей] труд Чарл<ь>за Дарвина «О происхождении видов» <…> не прозвучал громом среди ясного неба, он естественным образом вписался в целый ряд работ по эволюции <…>. Концепция эволюции, а следовательно, и прогресса пронизывала образ жизни и идеи викторианской эпохи на всех уровнях — личном, национальном и даже глобальном.

(Мэттью 2008: 487)

В ходе полемики вокруг «Происхождения видов», имевшей большой общественный резонанс, были затронуты вопросы миросозерцания и морали, основанные на ценностях христианской религии, и в том монолите, каким представлялось викторианское сознание, обнаружились трещины. В борьбе с либералами защитником традиционного кодекса нравственности выступала консервативная партия Британии. Роберт Блейк пишет по этому поводу:

1860-е годы были тем десятилетием, когда религия играла господствующую роль в политике. Этот неоспоримый факт имел место на протяжении едва ли не всего XIX века, хотя его только теперь начинают замечать историки. В 1868 году Англиканская церковь столкнулась — в очередной раз за многие годы — с опасностью раскола изнутри и нападок извне. Традиционно ее защитником была консервативная партия.

(Blake 1966b: 503)

В середине XIX века англиканский протестантизм переживал не лучшие времена. Под двойным натиском (с одной стороны оказывала давление рационалистическая позитивистская критика, которая опиралась на развившиеся научные знания, а с другой — католический ритуалистический мистицизм) он, всё резче ветвясь на враждебные друг другу направления, терял свои прежние позиции. Не ободряли англикан и результаты переписи населения, проведенной в 1851 году и зафиксировавшей, что «отнюдь не все жители Англии и Уэльса ходили в церковь, причем англикане составляли лишь незначительное большинство среди верующих»:

Результаты переписи стали настоящим триумфом для неангликан. Их требования о расширении прав на участие в политической жизни теперь получили поддержку со стороны самого мощного аргумента викторианской эпохи, того самого, о котором говорил герой Чарл<ь>за Диккенса, ланкаширский фабрикант мистер Грэдгринд, — со стороны факта.

(Мэттью 2008: 485–486)

На основе данных переписи оксфордский историк приходит к выводу о том, что «Англия середины XIX в<ека> становилась, таким образом, всё более городской, возможно, всё более неверующей и наверняка всё менее англиканской» (Там же: 486).

Перейти на страницу: