Читаем Сибилла полностью

По прошествии значительного времени возвратившись в места, где прошло его детство, девятнадцатилетний Кадурсис поражен внешностью Венишии, которая превратилась в прекрасную девушку. Он влюбляется в нее с первого взгляда и делает ей предложение. Но Венишия отвергает его. Ее избранником, заявляет она, может стать лишь тот, «чье имя прославлено в мире», «гений и поэт», наподобие ее отца (Ibid./I: 269). Венишия возвеличивает образ Мармиона Герберта. Она говорит о нем Кадурсису: «Я люблю его! Я обожаю его! <…> я живу только мыслью о том, что он жив <…>» (Ibid./I: 265). Ни с кем не попрощавшись, Кадурсис покидает родовое поместье, но перед отъездом произносит такие слова: «<…> мир будет прославлять мое имя; я стану <…> великим человеком!» (Ibid./I: 270). С годами Кадурсис выполняет данное себе обещание: он становится прославленным поэтом, и лондонское светское общество увлечено им как новой знаменитостью. Венишия встречает друга детства в столичном свете; тот пытается добиться ее руки и посвящает стихотворение Мармиону Герберту, поклонником чьего таланта он стал. На этот раз Венишия отвечает ему взаимностью, но теперь против их брака решительно настроена леди Аннабел: она боится, что, выйдя замуж за именитого поэта, Венишия испытает то же горе, что некогда коснулось и ее самой. Она настаивает, чтобы дочь дала ей обещание «никогда не выходить замуж за лорда Кадурсиса» (Ibid./II: 73), и Венишия клянется не противодействовать воле матери. Тем временем Кадурсис приобретает скандальную известность в лондонском обществе из-за дуэли, на которой он дерется с мужем своей любовницы, великосветской дамы, и, сопровождаемый клеветническими наветами и улюлюканьем черни, покидает Англию, — «осиянный славой, но со словами презрения, всё еще дрожащими на губах» (Ibid./II: 114).

В заключительной части романа действие переносится в Италию, где после ряда перипетий чета Гербертов обретает совместное счастье, а Кадурсис и Венишия — полную уверенность в том, что они скоро соединятся браком. Однако радость длится недолго. Неожиданно Мармион Герберт и Плантагенет Кадурсис погибают, когда в Генуэзском заливе недалеко от Специи терпит кораблекрушение судно, на котором они находятся. Впрочем, произведение не завершается этой трагедией: Венишии еще суждено вернуться в Чебери, где она выйдет замуж за Джорджа Кадурсиса, племянника Плантагенета, унаследовавшего поместье и титул своего дяди.

Соответствия между фабульными эпизодами «Венишии», в которых раскрываются образы Кадурсиса и Герберта, и биографиями Байрона и Шелли (об этом см.: Monypenny, Buckle 1968/I: 367–368), не оставляют сомнения в том, что при построении образов своих персонажей Дизраэли черпал материал из тех сведений о жизни и деятельности этих поэтов, которые были ему доступны; автор «Дон-Жуана» стал прототипом Кадурсиса, а творец «Восстания Ислама» («The Revolt of Islam»; 1817) — прообразом Герберта. Но полного соответствия здесь нет. Автор намеренно избегает его, когда делает Герберта старше Кадурсиса (Шелли был младше Байрона на четыре года) и переносит действие романа во времена борьбы английских колоний в Америке за свою независимость, за участие в которой на стороне последних Герберт получает чин генерала и благодарность американского Конгресса. Еще Ричард Гарнет отмечал, что обстоятельства, которыми обусловлено отношение лорда Байрона к своей супруге, а также их дочери Аде, отражены в фабуле «Венишии» через образ Герберта, так что «ситуация является байроновской, а характер персонажа — шеллиевским» (Garnett 1887: 11; цит. по: Stewart 1975: 168; ср.: Baker 1936: 157). Поэтому суровая критика, которой Роберт Блейк подвергает «Венишию» как «беллетризованное повествование о Байроне и Шелли», бьет мимо цели. Это не документально-историческая повесть. Дизраэли создает отнюдь не портреты Байрона и Шелли, но образы своих собственных персонажей, Кадурсиса и Герберта, посредством которых отдает дань уважения двум великим творцам. Он смотрит на них «сквозь тусклое стекло» своего художественного вымысла, которое и должно в первую очередь рассматриваться исследователем в контексте творчества Дизраэли.