Читаем Шутник полностью

Когда яйцеглавы начали свои литературные скачки, Гаспар де ла Нюи немедленно обнаружил, что превратился в грузчика, подручного и мальчика на побегушках, для которого у всех находится дело, но до которого нет дела никому. Даже верный и прямодушный друг Зейн Горт вдруг приобрел привычку таинственно исчезать, едва требовалось куда-нибудь что-нибудь тащить, и одновременно выяснилось, что Джо Вахтер страдает сердечной недостаточностью и не может поднимать ничего тяжелее мусорного совка или скунсового пистолета.

Когда папаша Зангвелл бросил пить, так как уже не мог совладать с проглоченным алкоголем, Гаспар было обрадовался, рассчитывая обзавестись хотя бы плохоньким помощником, но выяснилось, что в трезвом виде дряхлый сторож становится просто вдвое воинственнее и сварливее, чем в подпитии, оставаясь столь же бесполезным.

На просьбу Гаспара пригласить помощника — человека или робота — со стороны издатели ответили отказом под тем предлогом, что это якобы может совлечь покров тайны с проекта «Яйцеглавы», хотя, по мнению Гаспара, этот покров зиял прорехами с самого начала. Кроме того, издатели намекнули, что Гаспар преувеличивает объем работы, связанной с литературными скачками.

Однако Гаспар никак не мог тут с ними согласиться. Раздобыть двадцать или двадцать три диктописца само по себе было равносильно подвигу Геракла — Гаспару пришлось исколесить весь Нью-Анджелес, так как все наличные запасы диктописцев были раскуплены или взяты напрокат радужно настроенными писателями сразу же после разгрома словомельниц. Несколько диктописцев Гаспару удалось переарендовать у тех писателей, которые успели расстаться со своими иллюзиями, а за остальные он заплатил столько, что Флаксмен буквально взвыл.

Потом пришлось приспосабливать к каждому диктописцу специальную переходную колодку, чтобы включать его в розетку яйцеглава, избежав таким образом диктовки вслух. Это было сравнительно просто — полчаса на колодку, как продемонстрировал Гаспару Зейн Горт, шаг за шагом проделав на его глазах всю процедуру с диктописцем Полпинты. Проинструктированный таким манером, Гаспар принялся самостоятельно подключать остальные двадцать девять диктописцев, попутно постигая все новые прелести работы механика, наличие которых, впрочем, вызывало у него все больше сомнений. Возможно, он тут же уволился бы, но только ему нравились льстивые просьбы и угрозы мисс Бишоп и остальных трех нянь, которые передавали ему настойчивые требования яйцеглавов — те вдруг все захотели немедленно получить диктописцы и злобно завидовали уже подсоединенным счастливцам. Зейн Горт забежал на минутку и с обидным восхищением выявил, что никакому роботу с подобной работой никогда бы не справиться, потому что на такой скучный и однообразный труд способен только человек.

Гаспар теперь завел привычку ночевать в «Рокет-Хаусе» и располагался на койке Джо Вахтера, пропахшей «Антивонином». Покончив наконец с диктописцами, он некоторое время тешил свою гордость тем, что сидел в Детской, сложив исцарапанные, исколотые, потемневшие от грязи руки, и созерцал, как из налаженных им приборов рывками выползали бесконечные бумажные ленты, иногда втягивались обратно для исправлений или повисали неподвижно, пока яйцеглавы, по-видимому, лихорадочно обдумывали свои шедевры.

Но Гаспару не суждено было долго наслаждаться бездольем — насколько помощь, оказываемую трем няням, можно считать бездельем. Как только яйцеглавы получили свои диктописцы, они ежедневно, а то и несколько раз и день начали требовать «творческих совещаний» с Флаксменом и Каллингемом, а это значило, что их самих, и диктописцы, и все прочее оборудование приходилось везти в контору, так как издателям было некогда посещать Детскую. Гаспар довольно быстро пришел к заключению, что никаких творческих трудностей у яйцеглавов в действительности нет и никаких дельных советов от издателей они, разумеется, не ждут — им просто нравились эти небольшие прогулки после стольких десятилетий заточения в Детской, на которое обрекли их правила Цукки.

Вскоре сделалось обычным, что в любое время дня в конторе торчали по меньшей мере с десяток яйцеглавов вместе с няней, свежими дисками и прочим — кто совещаясь, кто готовясь к совещанию, а кто восстанавливая силы после него. Гаспару казалось, что руки у него вот-вот отвалятся, и он уже ожесточенно ненавидел этих капризных, безжалостно остроумных и тяжелых как свинец гениев былых времен.

Наконец после многочисленных жалоб Гаспару было — весьма неохотно — разрешено пользоваться лимузином Флаксмена (в тех случаях, когда лимузин не был нужен самому издателю) для доставки яйцеглавов из Детской в контору и обратно. Но все равно работы оставалось достаточно. После некоторых возражений ему также было разрешено организовать хоть видимость охраны — яйцеглавы грузились в лимузин и извлекались из него под присмотром одного из братьев Зангвеллов и перевозились в обычных ящиках, обложенные стружкой, а не в привлекавшей внимание подарочной упаковке.