— «Клац! клац! клац!» — лязгали металлические клешни. «Вр-р! вр-р! вр-р!» — вращал ворот доктор Вольфрам. Странные заряды смазочно растекались по его реле. «Счастливых посадок, — нежно проморзил он, — счастливых посадок, моя золотистая прелесть». Семь секунд и тридцать пять оборотов ворота спустя иголки изысканной муки пронзили его звенящий нагрудник. Он едва не отпустил рукоятку ворота. Он повернулся. Вилия, мерцая серебром во мраке, проворно щекотала его своими умопомрачительно-женственными клешнями. «Прочь! — коротковолново воскликнул доктор Вольфрам. — Прочь, прочь, дочь ночи!»

Няня Бишоп подняла руку:

— Ник хочет заметить, что эта повесть, хотя тоже совершенно ужасная, все же много интересней, чем все прежние. Она совсем другая.

— Это моя работа, — скромно шепнул Зейн Гаспару. — Да, это я написал! Мои читатели любят сцены с воротами, особенно если в них действуют и золотистая и серебристая роботиссы. Мой третий роман «Доктор Вольфрам и его ворот» побил по тиражу все мои прежние ролики. Отрывок, который ты сейчас слышал, взят из пятого романа «Доктор Вольфрам и Алмазный Бур», где доктор сражается с хозяином Серебристой Вилии, зловещим Алмазным Буром. А, вот она!

Гаспар быстро оглянулся и успел заметить, как по коридору мелькнуло что-то розовое и тотчас скрылось в боковом приходе.

— Беги к главному входу! — торопливо приказал Зейн. — Я возьму на себя запасный выход. Останови ее, если она попытается выйти. Если придется применять силу, бей по голове! — И он мгновенно исчез из виду.

Гаспар пожал плечами и скатился вниз по эскалатору. Посыльного с крысиной мордочкой и облупленного робота, как и сказал Зейн, нигде не было видно. Он стал у входной двери, закурил и вновь попробовал вспомнить хотя бы один блистательный абзац из самого тончайшего словопомола.

В этих бесплодных попытках незаметно прошли полчаса. Внезапно он услышал свист. На нижней ступени эскалатора стоял Зейн Горт, крепко держа мисс Румянчик за локоть. Розовая роботесса была исполнена гордого достоинства, а Зейна явно раздирали противоречивые чувства.

— Я нашел Мерса в тупичке около третьего склада, — сказал Зейн. — Он пытался выдать себя за служащего электрокомпании. Я сказал ему напрямик, что мы с ним, по-моему, уже встречались, но он, и глазом не моргнув, заявил, что для него, дескать, все роботы на одно лицо. Я доставил себе удовольствие, вышвырнув его вон. Затем после долгих поисков я нашел мисс Румянчик, которая пряталась…

— Я не пряталась! — возразила роботесса. — Я просто размышляла. Отпустите меня немедленно, ржавый мужлан!

— …которая размышляла в вентиляционной шахте. Она заявила, что у нее провал в памяти и она ничего не помнит с того момента, как мы с ней расстались в Детской. Но вместе с Мерсом я ее не видел…

— Но ты думаешь, она передавала ему сведения? Что между ними существует тайная связь?

— Ах, мистер де ла Нюи! — возмущенно воскликнула роботесса. — Не «тайная связь», а «секретные служебные отношения»!

— Чем вам не понравилось это выражение? — удивился Гаспар. — А вчера вы возражали против слова «знать».

— Неужели вы даже Библии не читали? — уничтожающе воскликнула мисс Румянчик. — Адам «познал» Еву, и с этого все началось. Как-нибудь я пройдусь по Библии с карандашом в руках — это моя заветная мечта. Но пока это не сделано, прошу вас не цитировать непристойности с сознательной целью меня шокировать. Зейн Горт, немедленно отпустите меня, железное животное!

Она вырвала локоть из его клешни и начала подниматься по эскалатору, высокомерно вскинув голову. Зейн уныло поплелся за ней.

— По-моему, ты становишься чересчур подозрительным, Зейн, — сказал Гаспар, замыкая шествие. — Что могло понадобиться федеральным агентам в «Рокет-Хаусе»?

— То же, что и любому разумному существу в системе — человеку, роботу или венерианскому овощу! — загадочно ответил Зейн. — «Рокет-Хаус» располагает чем-то ценным и уж во всяком случае таинственным, чего нет больше нигде. Каких еще тебе нужно приманок? Человек космической эры чрезвычайно падок на тайны, — он покачал головой. — Нет, нужно принять более действенные меры предосторожности…

Когда они подходили к кабинету, няня Бишоп широко распахнула дверь, и в коридор вырвался многоголосый шум оживленного разговора.

— А, Гаспар! — весело крикнула она. — Привет, Зейн. Добрый день, мисс Румянчик! Вам, ребята, придется помочь мне — пора везти кругляшей назад в Детскую.

— Что случилось? — спросил Гаспар. — Судя по шуму, все довольны.

— Еще как, — сказала няня. — Кругляши согласились создать что-нибудь на пробу. Мы позвонили в Детскую, и остальные не стали возражать. Каждый напишет по короткой повести, строго анонимно. Редакторская помощь только по требованию авторов, срок — десять дней. Мистер Флаксмен сказал, чтобы вы, Гаспар, взяли где-нибудь напрокат двадцать три диктописца. Семь штук есть в конторе.

27