Прошло около часа, когда решил отдохнуть. Перевернувшись на спину, замер и даже закрыл глаза. Кругом стояла плотная тишина, какая бывает на море в штиль вдали от берегов. Ни звука, ни всплеска. Видно, рыба и та спала… «Где ребята?» Вероятно, плывут также… И может, близко. Подняв голову, прислушался. По-прежнему ни звука. Он не знал, что членов экипажа в этот час уже не было в живых. Сашка при выброске ударился головой о край люка. А радист Коля Петренко, не умевший плавать, утонул…

Открыв глаза, он увидел над собой кусок неба, свободный от пленки облаков. Посредине — опрокинутый ковш Медведицы. Над ним — призывно мерцающая звезда. «Полярная… Север! Север!» — догадался он. «Как же раньше не сообразил? Туда! Там наш берег! Наши…» Ободренный, поглядывая на небо, поплыл дальше. Опять отдыхал и снова плыл, отдыхал и плыл, и так без конца. Силы убывали. Держаться на поверхности становилось труднее и труднее. С каждой минутой тело наливалось усталостью, точно свинцом, и неудержимо тянуло вглубь… Появилась другая опасность — начали неметь пальцы рук. Потом дошла очередь до ног. «Только бы руки и ноги слушались… Продержаться до рассвета… Берег увижу… доску или бревно…»

Сверху донесся знакомый рокот моторов. «Разведчик, наверное? Домой идут… А может, мерещится?» Он снова прислушался — рокот исчез. Собрав остатки сил, он заставил себя плыть дальше. И тут звезды почему-то стали двоиться, троиться, прыгать и кружиться. Тогда он перестал глядеть на них. И только шевелил губами, повторяя: «Полярная… Полярная…». Каким-то чудом, сам не понимая как, держался на воде. Ни моря, ни неба толком уже не различал. Все слилось в какой-то радужный шар. Надо было что-то делать. И он закричал:

— Помоги-и-ите!.. Спаси-и-ите!..

Ему уже было все равно, кто услышит — свои или враги.

Но крик тонул вдали, не возвращаясь даже эхом. Порой ему чудился рокот моторки. И он различал ее контуры. И тогда вновь начинал кричать, но каждый раз все глуше и слабее. От сознания неотвратимости гибели он было заплакал в голос, но в полуоткрытый рот плеснула волна, и, проглотив изрядную порцию горько-соленой влаги, он замолчал… Наконец, силы иссякли. Вода залила подбородок, рот, нос и только глаза остались на секунду над поверхностью. Но вот и их залила вода. Море сомкнулось над ним. Тонул он плашмя, раскинув руки и ноги, медленно опускаясь на дно. Инстинктивно затаил дыхание и так со сжатыми губами опускался в глубину.

Но что это?.. Он вовсе не в море. Он дома, на мягкой постели… Откуда-то издалека приближается мать. Старенькая, худая, плачущая — садится на край кровати и ласково гладит по голове…

— Ну, вот, сынок, мы и встретились. Знал бы ты, как я тебя ждала…

Он открывает рот, чтобы ответить, и видит, как откуда-то сверху обрушивается поток. Все исчезает. Он вскакивает с постели и чувствует, что его ноги, подогнувшись, уперлись в пол. Вода давит со всех сторон, прижимает к полу… Он, собрав все силы, старается распрямиться… Еще! Еще одно усилие!

Вода куда-то исчезает… Он вновь видит небо и звезды.

«Бред», — шепчет он, но возвращаются силы, проясняется сознание. Надышавшись вдоволь, кое-как придя в себя, он огляделся… Вода по грудь, а берега не видно… «Мель! Мель! Их же много здесь… в Сиваше…»

Когда утром взошло красноватое солнце, то на песке косы, саблей врезавшейся далеко в море, видны были отпечатки босых ног, терявшиеся вдали…

Сюрприз

Владимир вернулся в часть на десятые сутки…

Полковник Вадов, выслушав рассказ о его злоключениях, распорядился:

— А сейчас найди лейтенанта Тюричева и передай ему мой приказ. Пусть немедленно доставит тебя на ПО-2 в армейский дом отдыха. Приказываю отдыхать там неделю! Понял? И без моего вызова в полк не являться!

По дороге на стоянку Владимир встретил своего школьного друга Павла Засыпкина, недавно прибывшего в полк с очередным пополнением.

— Володя?! Живой?! Целехонький?! Вернулся?! — закричал он, подбегая. — А некоторые тебя уже похоронили! А я верил, что вернешься!

Свернув с дороги, друзья уселись на лужайке под кустами сирени.

— Ну! Как прошло боевое крещение? Натерпелся страху? — заглядывая в глаза Павлу, спросил Владимир. — Задание-то выполнили?..

— Да-а, — отводя глаза, замялся Павел, — вроде выполнили…

— Как это вроде? — нахмурился Владимир.

Павел, волнуясь и захлебываясь, сбивчиво рассказал о своем крещении.

— Так, так, — размышлял вслух Владимир, покусывая травинку. — Значит, Костихин опять пытался не выйти на цель. Выходит, напрасно я тогда не доложил командиру полка… Посчитал случайным тот срыв. Идем! — вставая, решительно сказал Владимир. — Сейчас же идем к Вадову…

Старшего лейтенанта Костихина судил военный трибунал. На открытом судебном заседании присутствовал весь личный состав полка. Военный трибунал приговорил Костихина Константина Егоровича к разжалованию в рядовые и прохождению дальнейшей службы на передовой в штрафном батальоне…

— Товарищ полковник, капитан Ушаков по вашему приказанию прибыл!