Читаем Шрам полностью

Я направляюсь к фонтану, с каждым шагом у меня теплеет в груди. Потом я обращаю взгляд на окружающий нас лес – на эти дремучие деревья, которые возвышаются вдали, переливаясь тысячами разных оттенков зеленого и напоминая о том, насколько изолирован замок Саксум.

Я уже открываю рот, чтобы спросить, безопасно ли здесь гулять, но мои слова замирают на языке, как только я вижу Тимоти. Мой немой стражник смеется вместе с Полом, запрокинув голову.

Удивительное зрелище. А я ведь была уверена, что он не умеет смеяться. В груди поселяется тягучая боль: я завидую той легкости, с которой они общаются друг с другом. Вряд ли мне доводилось испытывать подобное. Я пытаюсь вспомнить хоть один случай, когда я могла расслабиться и просто побыть с другим человеком, но ничего не получается.

Боль только нарастает, обволакивает сердце и сдавливает его.

Сквозь деревья доносится едва слышимый смех, но этого звука достаточно, чтобы привлечь мое внимание и возбудить любопытство. Он льется с опушки леса, и я следую за ним прямиком в сосновый лес.

Ветки ломаются под ногами, пока я, приподнимая юбки, пробираюсь сквозь деревья в поисках голосов.

И вот у основания густого вечнозеленого дерева вижу две фигуры. Я останавливаюсь, хватаюсь за ствол и укрываюсь в тени листьев.

Я вижу Саймона, который сидит, скрестив ноги, с широко раскрытыми глазами и растянутым в улыбке ртом. Но дыхание мое сбивается не из-за ребенка, а из-за мужчины, сидящего напротив и в точности копирующего позу Саймона. Спина Тристана сгорблена, взъерошенные черные волосы спадают на лоб, брови нахмурены от напряжения. Одной рукой он крепко держит руку мальчика, а другой что-то рисует. На нем черные брюки с подтяжками и кремовая туника с закатанными рукавами.

От этого зрелища у меня перехватывает дух, тепло разливается по венам.

Меня никто не видит, и я пользуюсь этой возможностью, внимательно разглядывая тело Тристана. Рисунки на его предплечьях оживают от каждого движения, будто это живые, дышащие существа, а не произведения искусства, начертанные на коже.

Он выглядит беззащитным, черты его лица заметно смягчились, а уголки рта подрагивают в ответ на смех Саймона.

– Не дергайся, тигренок, – его голос низок и хрипловат.

Воспоминания о его шепоте в соборе посылают вдоль шеи мурашки.

– Мне щекотно, – отзывается Саймон.

Тяжело вздохнув, я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь сдержать нелепую реакцию тела на простую мысль об этом мужчине.

Но тут ломается ветка, и Саймон поднимает голову, щуря глаза в мою сторону.

Тристан даже не шелохнется: он вообще не обращает внимания на шум.

– Привет, леди! – улыбается Саймон. – Что ты здесь делаешь?

Сердце колотится в груди, ладони становятся липкими.

Я прочищаю горло, пробираясь поближе, и смотрю то на одного, то на другого.

– Гуляю, – приветливо отвечаю я. – А вы?

Саймон, держа под боком игрушечный меч, улыбается еще шире.

И вдруг я замечаю, что у него под глазом появился темный подтек, который пачкает светло-коричневый цвет кожи и придает ей пурпурный оттенок.

Глубоко вдохнув, я отвожу взгляд: не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко. Хотя мысль о том, что кто-то или что-то мог причинить этому мальчику вред, вызывает во мне бурю негодования, бушующую, подобно вулкану, готовому вот-вот извергнуться.

Теперь, опустив взгляд, я понимаю, что делает Тристан: он рисует на коже Саймона. И совсем не обращает на меня внимания. Его отстраненность меня коробит, поэтому я направляюсь прямиком к нему… задевая ногой еще одну ветку.

Я вздрагиваю, когда по лодыжке прокатывается волна боли.

– В следующий раз, когда решишь пошататься по лесу, советую одеваться по случаю. – Голос Тристан ласкает меня, как нежное прикосновение.

Я усмехаюсь и щурю глаза, только это бессмысленно, потому что принц не отрывает взгляда от руки Саймона.

– Я не шатаюсь. Я просто услышала смех и пришла посмотреть, кто здесь.

Наконец он останавливается и поднимает на меня глаза:

– Ты одна?

– Да. – Я вздергиваю подбородок. – Если не считать Тимоти и Пола в саду. – Я оборачиваюсь. – Они, наверное, меня ищут.

Саймон хмыкает:

– Держу пари, они рады, что ты ушла.

– Это грубо, – ворчу я, упирая руки в бока. – Я, между прочим, отличный компаньон.

Я опускаюсь вниз, не обращая внимания на корсет, впивающийся в верхнюю часть бедер: не хочется, чтобы Тристан думал, будто мне неудобно.

– Что ты рисуешь?

Саймон покусывает губу.

– Я хотел татуировку, а он отказался ее делать.

– Значит, это временная? – Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть рисунок.

И в этот момент легкие сдавливаются, как будто кто-то проник в мою грудь и украл дыхание. Я, конечно, и раньше видела шедевры: в замке висят сотни полотен, еще десятки – в моем доме в Сильве. Но такого искусства я не видела никогда.

С круглыми от изумления глазами и колотящимся сердцем я подаюсь вперед, чтобы получше рассмотреть.