– Да? – спрашиваю я, глядя на девушку. Уж не решил ли он спасти ее от смерти? – Значит, ты и правда подарок.

Отпустив Эдварда, я направляюсь к ней.

– Назови свое имя, – приказываю я.

– Шейна, – шепчет она, умываясь слезами.

– Шейна, – протягиваю я, раздумывая, стоит ли объявлять, что я знаю, кто она такая. Но в последний момент решаю не делать этого. – Кем ты приходишься королю?

– Никем.

Я изучаю ее, раздувая ноздри.

– Говори громче, чтобы все слышали.

Она слегка выпрямляется, ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– Никем, – повторяет она.

– Кем ты приходишься новой королеве? – я вздергиваю бровь.

Ее дыхание сбивается, и даже я чувствую взгляды людей, прожигающие ее спину.

– На этот вопрос нет ответа? – бормочу я, приседая и поднимая ее подбородок. – А кем ты приходишься мне?

Облизнув губы, она сглатывает и смотрит на Эдварда. Тот кивает, растирая травмированную руку.

Шейна поворачивается ко мне, смотрит на меня тусклым взглядом:

– Я та, кто вам нужен.

Едва слышно хмыкнув, я сжимаю ее челюсть и, наконец, выпрямляюсь. Она не верна делу, а даже если и верна, это не изменит того факта, что Эдвард молча привел чужака – опасного чужака.

Впрочем, Шейна – новый инструмент в моем арсенале, которому я точно смогу найти применение.

Скрестив руки, я смотрю на нее сверху вниз:

– Можешь встать.

Она выставляет руки, отталкивается от грязного деревянного пола, встает и отряхивает платье.

Подойдя вплотную, я глажу ее по затылку и наклоняюсь к ней так, чтобы никто меня не услышал:

– Ты будешь верна мне, или я заставлю тебя смотреть, как я расчленяю каждого дорогого тебе человека. – Ее тело содрогается от моего прикосновения. – А потом я посажу тебя на цепь, как собаку, и позволю гиенам совать свои члены куда им заблагорассудится, пока тебя не затрахают до смерти. Я сохраню твою жизнь исключительно для их удовольствий. – Отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее влажные испуганные глаза, а потом прикасаюсь свободной рукой к ее щеке: – Я не остановлю их даже тогда, когда ты будешь умолять о смерти. Поняла?

Она кивает, всхлипывая. Ее щеки намокли от слез.

С улыбкой я отступаю, развожу руки в стороны и обращаюсь к присутствующим:

– Поприветствуйте нашего нового воина. Она здесь, чтобы присоединиться к борьбе.

<p>Глава 19</p>

САРА

– Я не идиотка, Марисоль. Я умею танцевать.

Уткнув руки в бока, женщина поджимает губы – в последнее время она только этим и занимается:

– Это ваш первый танец с его величеством.

Отойдя к стене бального зала, я беру стакан воды и делаю глоток, мечтая, чтобы этот кошмарный «урок» поскорее закончился. Танцами я занимаюсь с самого детства и прекрасно знаю, что нужно делать.

– Миледи, мне бы очень не хотелось, чтобы вы опозорили себя и короля.

Я сужаю глаза. Ее тонко завуалированное оскорбление вонзается в кожу, точно иголки.

– Нет, конечно, этого нельзя допустить.

Марисоль подходит к цилиндрическому патефону – с колоколом, как у духового инструмента, – и опускает узкий край вниз. Спустя мгновение в зале уже льются звуки музыки.

С тяжелым вздохом я принимаюсь разминать шею – как раз в тот момент, когда на восточной стене открывается дверь.

– Неужели я пропустила все веселье? – по залу разносится голос Шейны.

Я поворачиваюсь к ней с широкой улыбкой.

– Шейна! Где тебя носило? Я так скучала! – Я раскидываю руки и приглашаю ее в объятия. В груди становится тепло.

– Я ведь ужасно люблю пропадать. – Она прижимается ко мне. – Мне так много нужно тебе рассказать, – шепчет она на ухо.

Кивнув, я разрываю объятия и беру ее за руки. Любопытство пробирается во все уголки сознания, и я не могу не задаться вопросом, что она хочет мне рассказать и где она все это время была.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает Шейна, оглядываясь по сторонам.

– Нет, если только ты не найдешь мне танцора получше. – Я поворачиваюсь к Марисоль, сморщив нос: – Без обид.

Марисоль вздыхает, хмуря светлые брови:

– Нет смысла обижаться.

Я начинаю смеяться.

– Да ладно, Марисоль. Расслабься! – Я подхожу к ней, кладу ладонь на плечо. – Все будет прекрасно. Ты отлично справляешься, и мне очень жаль, что усложняю тебе жизнь. Но, клянусь, танцевать я умею.

Ее глаза смягчаются, уголки губ подрагивают, и она кивает, тяжело вздыхая.

– Простите, что я так… ну, вы понимаете, – она пожимает плечами. – Организация бала – это большое давление.

Я улыбаюсь.

– Именно поэтому я поручила эту задачу тебе. Ты справишься лучше, чем кто-либо другой.

Лицо ее озаряется, и она кивает.

– Ступай, отдохни. Нам с Шейной нужно поболтать. – Я сжимаю ее плечо в надежде, что фрейлина не станет спорить. Я знаю, что ей, как и мне, не хочется здесь находиться.

– Благодарю вас, миледи. – Она делает реверанс, а потом уходит по полированному полу бального зала и исчезает в коридорах замка.

Только когда дверь закрывается, а эхо гулко отражается от арочного потолка и каменных колонн, я опускаю плечи, расслабляюсь и обращаю взор на свою самую близкую подругу. На ту, которая стала чужой с момента прибытия в замок.

Улыбка расплывается по моему лицу, и как только она дарит ее в ответ, мы обе начинаем смеяться.