Читаем Шоша полностью

В пятницу вечером, как обычно, я пришел домой, к Шоше. Сам я не соблюдал еврейских законов. Шоша не ходила в микву. Но, уступая Басе, я произносил благословение над вином в пятницу вечером и в субботу утром. Бася приготовила для меня вегетарианскую субботнюю трапезу: запеканку из крупы с фасолью и рисовый кугель[98] с корицей. В пятницу вечером перед наступлением сумерек Шоша благословила свечи. Она поставила их в серебряные подсвечники, подарок Ченчинеров. На столе была нарядная скатерть – тридцать лет назад Бася вышивала ее для Зелига. На ней – две халы. Семейная реликвия – нож с перламутровой ручкой, с надписью на ручке «Святая Суббота», тоже лежал на столе. В пятницу вечером Бася и Шоша ели фаршированную рыбу и курицу, а мне подали лапшу с сыром и тушеную морковку. Обе были в субботних платьях и нарядных туфлях. Через раскрытое окно были видны субботние свечи в других квартирах и слышалось пение. Простые евреи поют: «Мир и свет евреям в день отдохновения, день радости». Хасиды поют каббалистические поэмы праведного Исаака Лурии, написанные по-арамейски, о небесных слугах – в чрезвычайно эротических выражениях, которые могли бы шокировать и критиков, и читателей даже в наши дни. Шоша и Бася беседовали о житейских делах: о том, что еда вздорожала, что на чердаке не хватает места, чтобы вешать белье. Бася вспоминала, как в прежнее время на субботу посыпали полы желтым песком. Крестьяне из ближних деревень привозили песок в деревянных кадушках и торговали им прямо с подводы. Теперь другая мода. Хозяйкам нравится мыть полы щелоком. А еще благочестивые еврейки ходили в прежние времена по домам в пятницу и собирали халы, рыбу, всякую еду и даже куски сахара – в общем, кто что даст – для бедных. Нынешнее поколение не верит в такую благотворительность. Приходили тут коммунисты и просили денег для евреев в Биробиджане. Это где-то далеко в России, на краю света. Они сказали, что теперь там еврейская страна. Один Бог знает, правда ли это.

– Мамеле, а что там, на краю света? Там темно?

Бася покачала головой:

– Скажи ты, Ареле.

– Не существует края света. Земля круглая, как яблоко.

– А где живут черные люди?

– В Африке.

– А Гитлер где?

– В Германии.

– Ох, нам в школе говорили, но я никогда не могла ничего запомнить, – сказала Шоша. – Правда, что в Америке есть такой еврей, который ставит свою подпись на каждый доллар, иначе деньги ничего не стоят? Лейзер-часовщик говорил про это.

– Правда, Шошеле. Только он не расписывается. Его подпись печатают.

– В субботу не следует говорить о деньгах, – сказала Бася. – У нас был такой благочестивый маленький раввин, реб Фивке. По субботам он говорил только на святом языке. Жил он на Смоче, но по пятницам приходил на «Двор Яноша» с мешком – собирать еду для бедняков. После полудня в пятницу он молчал, потому что полдень пятницы так же свят, как суббота. Когда ему подавали, он только кивал в ответ или бормотал несколько слов на святом языке. Однажды в пятницу он не появился. Прошел слух, что он болен. Через несколько недель он опять ходит с мешком, но теперь уже не произносит ни слова. Люди говорили, что ему сделали операцию на горле. Однажды в пятницу он приходит к мяснику, и тот дает ему несколько куриных ножек и шейку. Человек из погребального братства, тот, который роет могилы, тоже там был. Когда он увидел реб Фивке, то издал дикий вопль и грохнулся в обморок. Реб Фивке сразу исчез. Человека приводили в чувство, терли виски уксусом, лили на него холодную воду, и когда он пришел в себя, то поклялся страшной клятвой, что реб Фивке умер и он сам хоронил его. Люди не могли в это поверить, говорили, что он ошибся. Но реб Фивке больше не приходил. Какой-то любопытный взялся все разузнать и разыскал его вдову. Реб Фивке, оказывается, умер за несколько месяцев до этого случая. Я знаю все это, потому что Зелиг тогда еще приходил домой, а этот могильщик был его закадычный дружок.

– Мне думается, ваш бывший муж не верит в такое.

– Теперь он ни во что не верит. А тогда он еще был приличный человек.

– Ох, я боюсь идти спать, – сказала Шоша.

– Нечего тебе бояться, – возразила Бася. – Добрые люди не станут никому досаждать после смерти. Иногда трупы не знают, что они мертвы, выходят из могил и гуляют среди живых. Я слыхала о человеке, который раз пришел домой, когда его семья справляла по нем траур. Открыл дверь, увидал, что жена и дочь сидят на полу без обуви, зеркало занавешено черным, а сыновья разрывают полы одежды, и спросил: «Что здесь происходит? Кто умер?» А его жена ответила: «Ты», и он исчез.

– Ох, мне приснится страшный сон.

– Надо сказать: «В Твои руки отдаю свою душу» – и спать будешь спокойно, – посоветовала Бася.