Читаем Шоша полностью

Доказать это я не могу. Даже опыт с дрейдлом не всегда удается. Эти силы необычайно склонны обижаться. Они очень капризны и терпеть не могут, чтобы их исследовали с помощью пера и бумаги. Должен добавить, что они ненавидят науку и ученых. Поверьте, что даже в моих собственных ушах все это звучит как нонсенс. Кто они такие, эти силы? Живые ли они? Почему ненавидят науку и статистику? Это смахивает на обман, и меня неоднократно называли лжецом. Я и сам когда-то считал медиумов обманщиками, раз они не могут продемонстрировать свою силу в тот момент, когда их контролируют, так сказать, научно. Да, но наши органы чувств капризны, они в каком-то смысле антинаучны. Морис, если вам прикажут спать с женщиной в присутствии десяти профессоров со всевозможными измерительными приборами и кинокамерой, то вы, наверное, не будете таким уж донжуаном. А что было бы с Гёте или Гейне, если бы их посадили за стол в окружении толпы ученых, вооруженных измерительной техникой, и приказали создать шедевр? Можно играть на скрипке на освещенной сцене перед сотнями людей, но это еще вопрос, смогли бы Бетховен или Моцарт написать что-нибудь стоящее в таких условиях. Многое из того, что я умею, мне приходилось показывать и перед большой аудиторией и даже под строгим контролем, но должен сказать, что наиболее замечательные вещи происходили, когда я бывал один, когда никто не наблюдал за мной, и нечего было бояться, что меня поднимут на смех. Застенчивость – ужасающая сила, чаще негативная. Многие мужчины охотно ходили бы в бордель, если б не боялись, что с проституткой станут импотентами. Почему оккультные силы должны быть менее капризны, чем гениталии? На сегодняшний день я могу заниматься гипнозом на глазах у публики. Но я должен был научиться этому. Я поборол ужас перед неудачей, но не окончательно. Если ударить кулаком по столу, стол ответит на этот удар. То же верно и для мысленных соприкосновений. Каждый гипноз имеет свои контргипнозы. Если я боюсь не заснуть, то буду лежать и бодрствовать всю ночь, и если ученые с других планет нанесут мне визит, то решат, что я не сплю никогда. Почему так трудно быть хорошим актером на подмостках? У себя дома каждая женщина – Сара Бернар. И ученых я видывал, которые перед большой аудиторией не могли связать двух слов, хотя в своей области считались специалистами мирового класса.

Я умею делать вещи, которые мне интересны и которые убеждают меня, что я могу господствовать над душой другого человека, даже если я его едва знаю. А успех у женщин меня просто пугает. Что же это, если не гипноз? По моей теории, существует язык, с помощью которого души общаются непосредственно.

Однако гипнотические силы нашего сознания ограниченны. Не думаю, что я смог бы загипнотизировать дрейдл. Может быть, я гипнотизирую свою руку, пускающую волчок таким образом, чтобы он упал согласно моему приказу. Кто скажет, что гипноз – не биологическая сила? Или психическая? Может быть, магнетизм – это гипнотизм? Быть может, Господь Бог – гипнотизер такой необычайной силы, что он сказал: «Да будет свет!» – и стал свет? Я слыхал про женщину, которая приказывала стулу идти, и стул ходил от стены к стене и даже танцевал. Призраки приподнимают тарелки, а потом разбивают их, перетаскивают камни, открывают запертые двери. Однажды ко мне пришла женщина. Она поклялась всем святым, что однажды, войдя в кухню, она увидела, как кастрюля поднялась, некоторое время повисела в воздухе, а потом плавно опустилась к ее ногам. Это была почтенная женщина, вдова адвоката, мать взрослых детей, умная, образованная. У нее не было никаких причин выдумывать эту историю. Пришла она в надежде, что я смогу разобраться в этом происшествии. Оно тяготило ее много лет. Она сказала, что кастрюля не упала к ее ногам, а медленно спланировала. После этого она боялась ее, опасалась, что кастрюля выкинет еще какую-нибудь штуку, но кастрюля оставалась такой же, как и все остальные. Женщина плакала. Может быть, это привет от ее покойного мужа? Она просидела у меня часа два, ожидая, что я как-то разъясню все это, но единственное, что я смог ей сказать, что кастрюля действовала не по своей воле, что какая-то сила – невидимая рука – подняла ее и опустила. Помню, как она спросила: «Быть может, кастрюля хотела пошутить?»

– Если эта история верна, мы должны пересмотреть все наши ценности, всю концепцию мира, – сказал Файтельзон. – А все-таки почему кухонный горшок ни разу не поднялся в воздух в присутствии физика, химика или, на худой конец, фотографа с камерой? Почему чудеса всегда случаются на таких вдовьих кухоньках? Почему не на кухне, где много поваров? Может, кастрюли тоже застенчивы?

В половине одиннадцатого Эльбингер заявил, что ему пора, у него свидание. Я хотел уйти вместе с ним, но Файтельзон упросил меня остаться.

Закурив сигару, Файтельзон заговорил: