Читаем Шоша полностью

Снаружи резницкой горели фонари, но от них темень сгущалась еще сильнее. Мы прошли мимо чанов, где плавали карпы, лини, щуки. Торговки чистили и потрошили рыбу к субботней трапезе. Мы пробирались не спеша, наступая на солому, перья, чешую. Лавочники бранились между собой. Слышались те же проклятья, что и в прежние времена: «Черная чума на тебя!», «Лихоманка на твои кишки!», «Пусть твою дочь поведут под черный венец!».

Уйдя с рынка, мы снова вышли на улицу. В подворотнях у фонарных столбов стояли уличные проститутки – толстухи с огромными грудями и пышными бедрами, тощие женщины, кутающиеся в шали. Шли рабочие фабрик с Воли и служащие магазинов с Желязной. Они останавливались поболтать с проститутками и условиться о цене.

– Уйдем отсюда, – сказала Бетти. – Да я и проголодалась уже.

И тут вдруг я увидел дом № 7, куда переехала Бася с тремя дочерями. Даже если они живы, говорил я себе, то могли уже давно переехать отсюда. Ну а вдруг нет? Помнит ли еще Шоша те истории, которые я рассказывал ей? Наш игрушечный домик, игру в прятки, наши словечки? Я остановился перед воротами.

– Что вы стали? Идемте, – сказала Бетти.

– Бетти, мне надо узнать, живет ли здесь еще Бася.

– Кто это – Бася?

– Мать Шоши.

– А кто такая Шоша?

– Подождите, сейчас объясню.

Какая-то женщина направилась к воротам, и я спросил у нее, живет ли в этом дворе Башеле.

– Башеле? А муж у нее есть? Как ее фамилия? – спросила женщина.

Я не смог вспомнить фамилию, а может быть, никогда и не знал.

– У ее мужа окладистая борода, – ответил я. – Он, вероятно, служит в каком-нибудь магазине. У нее есть дочь, Шоша. Надеюсь, они живы.

Женщина всплеснула руками:

– Знаю, знаю, про кого вы спрашиваете! Это Бася Шульдинер. Они живут на втором этаже, прямо против ворот и налево. Вы американцы, да?

Я показал на Бетти:

– Она американка.

– Это ваши родственники?

– Просто знакомые. Я не видел их почти двадцать лет.

– Двадцать лет? Надо же! Идите прямо, только осторожнее. Ребятишки вырыли яму прямо посреди двора. Можно упасть и сломать ногу. Там темно. Хозяин деньги за квартиру берет, а чтобы лампу ввернуть, так нет его.

Бетти была недовольна и снова начала роптать и говорить, что голодна и пора идти.

– Это чудо! – воскликнул я. – Это просто чудо! Большое вам спасибо.

Я стоял во дворе дома № 7 и через двор смотрел на какое-то окно. Может быть, именно там я сейчас увижу Басю и Шошу. Бетти наконец замолчала. Она поняла, что я не уйду. Я взял Бетти за руку и повел за собой. Хотя было совершенно темно, я все же заметил яму, и мы ее обошли. Одолев короткий пролет в несколько ступенек, мы поднялись по неосвещенной лестнице и оказались на втором этаже. Я нащупал дверную ручку, нажал ее. Дверь была не заперта. И тут свершилось второе чудо: я увидел Басю. Она стояла у кухонного стола и чистила лук. На ней был светлый парик. Бася немного постарела. На широком добром лице появились морщины, но глаза по-прежнему лучились приветливой полуулыбкой, которую я помнил еще с детства. Даже платье на ней было, вероятно, то же самое. Она увидела меня и приоткрыла рот. У нее сохранились все зубы. Ступка с пестиком, тарелки, чашки, вся кухонная утварь, шкафчик с резными завитушками, стол, стулья – все было мне знакомо с самого детства.

– Башеле, вы, конечно, не узнаете меня, но я вас узнал, – сказал я.

Она отложила луковицу и ножик:

– Я узнала тебя. Ты Ареле.

В Пятикнижии, когда Иосиф узнал своих братьев, они обнялись и поцеловались. Но Бася была не такая женщина, которая будет целовать чужого мужчину, даже если она знала его еще ребенком.

Брови у Бетти полезли вверх.

– Это правда, что вы не виделись почти двадцать лет?

– Погодите-ка – да, почти так, – сказала Бася своим всегдашним голосом, добрым, ласковым и единственным на свете. Я узнал бы этот голос из тысячи других. – Много лет прошло, – добавила она.

– Но ведь тогда он был ребенком, – возразила Бетти.

– Да. Они с Шошей ровесники.

– Как можно узнать человека, если не видел его с самого детства?

Бася пожала плечами:

– Как только он заговорил, я его сразу узнала. Я слышала, он пишет в газетах. Проходите и будьте как дома. Это, наверно, ваша жена, – сказала она, кивнув на Бетти.

Бетти улыбнулась:

– Нет, не жена. Я актриса из Америки, а он пишет для меня пьесу.

– Знаю. Тут есть сосед, он читает ваши рассказы. Каждый раз, когда ваше имя появляется в газете, он приходит к нам. И он рассказал, что вашу пьесу будут представлять в театре.

– А где Шоша?

– Пошла в лавку купить сахару. Сейчас вернется.