Читаем Шолбан. Чулеш. полностью

Шолбан, видимо, догадалась, с какой целью приехал Тоспан. Она не стала с нами разговаривать, но со своими друзьями шутила, смеялась, как ни в чем не бывало. Мне стало не по себе. Я укорял себя: Канза, ты будешь участником похищения Шолбан? Ты предашь ее в руки Тоспана? Мне хотелось пойти к Шолбан и рассказать, что задумал сделать Тоспан. Но я боялся. Я держался в стороне от людей Толтак-бая. И я молчал, как раб.

Тоспан ходил сам не свой. Его сжигало желание как можно скорее увезти на быстром коне прекрасную Шолбан в дом своего отца. Но друзья Шолбан не отходили от нее ни на шаг. За поясами у них торчали охотничьи ножи. Все это злило Тоспана. Но эта была злость бессильной собаки.

Я любовался друзьями Шолбан. Одежда на них была холщевая, но удобная и чистая. Подруги Шолбан казались самыми веселыми и красивыми девушками во всей Шории. И все друзья Шолбан, как и она сама, твердо ходили по земле.

Тоспан решил совершить похищение Шолбан после окончания сбора колбы — на спуске с горы. Этот момент настал.

По безлесной гриве все ехали верхом. Спуск начинался около скалы. Здесь, по установившемуся обычаю, мы все бросили по одной горсти колбы на плоский, похожий на стол, камень, здесь же мы слезли с лошадей.

Один парень из улуса Тоспана запел:

На эту песню ответила одна из подруг Шолбан:

Спуск кончился. Тоспан приблизился к Шолбан. Он усиленно раскуривал трубку и, казалось, хотел съесть своими противными глазами Шолбан.

Я похолодел, испугался, как заяц. Вот начнется сейчас переполох, полетят камни...

Вдруг Шолбан вскрикнула. И, словно по сигналу, молодые парни, как кошки, бросились друг на друга. Поднялся крик, визг, плач. Некоторое время я не видел ни Тоспана, ни Шолбан. Потом увидел Шолбан. Она была уже около своей лошади. К ней бежал Николай. Я направился в их сторону.

Но Шолбан уже вскочила на лошадь, на ходу поправила растрепанные волосы, села поудобнее и — вихрем, как сказочная девушка-богатырь, понеслась по зеленому ковру.

Тоспану досталось от друзей Шолбан. Они измяли ему бока, и он со стоном садился на свою лошадь. Мы тоже сели на лошадей и невеселые, но все же, как полагалось по обычаю, стрелой помчались домой.

Вскоре засверкала молния, ударил гром, пошел проливной дождь. Узкие долины потемнели. На дорогах образовались быстротекущие ручьи. Мы прискакали в улус мокрые, грязные, с пустыми руками.

Лисица, напавшая на след зайца, не оставит его в покое, пока не поймает.

Тоспан караулил Шолбан в улусах, в лесах. И все напрасно.

Прошла весна, прошло лето. Однажды Тоспан собрал нас, батраков, человек десять и сказал:

— Сегодня похитим Шолбан. В Акпашевском улусе никого нет, остались дети да старики.

Пять человек поехали на лодке, а остальные пошли пешком.

К улусу, где живет Шолбан, подъезжали на лодках уже в полночь. Луны не было. Я разыскал среди звезд самую яркую — Шолбан и, глядя на нее, думал: «Ты — как эта звезда, ярче всех. Но ты попадешь в руки зверя, хорошая моя».

Мы шли по темному плесу. Выше по течению, у быстрины тянулся белый туман. К берегам здесь прибило пену и, казалось, что это крахали* (*Крахаль — водоплавающая птица из семейства уток) сидят у воды. Над нами с шумом проносились летучие мыши. Иногда из воды выскакивали ельцы, а за ними падали, как огромные камни, таймени.

Тоспан сердито, вполголоса, распоряжался:

— Шесты возьмите с другого конца. Услышат в улусе, невесту спрячут.

Над юртами летели искры, темными столбами поднимался дым. Был слышен смех детей, изредка — скрип дверей.

Мы остановились ниже улуса, причалили лодки и поднялись на яр. Здесь, в лесу, Тоспан решил подождать своих людей, шедших пешком.

Тоспан, Алексей и Николай легли под кедрами.

Астанчи пошел в лес. Я отправился вслед за ним. Астанчи тихо напевал песню. Я слушал ее и думал о Шолбан. Теперь силы у Тоспана хватит. Он увезет Шолбан, быть ей, против воли, женой Тоспана.

Астанчи пел:

Я прервал песню Астанчи:

— Правда ли, что Шолбан просватана?

— Нет. Ее отца, Акпаша, заставили силой выпить. Я сам это видел.

— Расскажи.

Астанчи повернул ко мне лицо, кивнул как бы в знак согласия головой и стал тихо рассказывать: