Руки его свисали по бокам, как у обезьяны, отлетая вверх и назад, когда он набрал скорость. Его ноги буквально горели. Каблуки ботинок задымились. От скорости лицо даже слегка перекосилось.

8, 7, 6…

Перед глазами вместо лица Цирцеи возник другой образ. То, что Римо однажды видел по телевизору, когда в программе новостей показывали материал об аварии самолета на реке Потомак. Герой фильма, человек из толпы, увидел с берега реки, как падает самолет. Казалось, это был обычный обыватель: футбол по выходным, может быть, карты с друзьями вечерами по четвергам. Никто бы не принял его за героя.

Вместе с другими прохожими он видел, как самолет упал и загорелся. Как и другие, он слышал предсмертные крики пассажиров. Может, он почувствовал жалость или при виде этой трагедии стал в тот момент немного сумасшедшим. Никто не мог сказать. Но то, что он сделал, было так странно, так вызывающе, так безрассудно, что вся страна в изумлении застыла. Этот человек сделал то, что любой счел бы неблагоразумным: он прыгнул.

Он прыгнул в ледяную, покрытую обломками воду, не думая о том, что случится в следующий момент.

Прыгнул, чтобы спасти женщину, которая должна была бы погибнуть, если бы не он.

Он остался жив.

Римо был почти уверен, что он не выживет. Он был лучше натренирован, чем тот человек, стоявший на берегу реки. Но шанс, что он разовьет требуемую скорость, что удар будет точный, что разбитая рука и чрезмерное давление воздуха и эта крабья поза не помешает ему, был один к миллиону.

Но это было почему-то не важно.

Внезапно Римо понял, как чувствовал себя тот человек, бросившись в ледяную реку, понял так же отчетливо, как знал свое собственное имя. Это было вызвано не героизмом, не славой, не жаждой победы, не страхом. Были только воздух и энергия, пульсирующая в мускулах, и момент, когда он оттолкнулся в чистое и свободное, не связанное ни с будущим, ни с прошлым, движение, парение, остановившееся во времени.

Впереди показались двери. Римо ухмыльнулся. Похоже, это один из лучших путей в преисподнюю. Он несся как пуля. Колени инстинктивно согнулись. Волосы на голове затрещали, освещая темный коридор яркими искрами. Он всего себя вложил в удар.

Момент настал.

Три. Два. Один.

Двери вспыхнули с таким грохотом, как при мощном взрыве. Абрахас, сидевший в своем кресле лицом к камере, в ужасе посмотрел назад.

Комната была круглая, с куполом. Огромное искривленное окно выходило на океанское дно, где ядовитые скаты плавали рядом с губками и ярко-красными кораллами. Римо, не прекращая двигаться, вкатился в круглую комнату и за долю секунды добрался до окна. На камере светился красный огонек. Абрахас с усилием повернулся к ней.

— Мой… мой народ, — прошептал он слабо, взгляд его остановился на Римо.

Римо бросился к окну и стал выбивать стекло ногой со всей силой, на которую был способен. Все, что он видел сейчас перед собой, было лицо Цирцеи, улыбающееся ему из прошлого. Снова есть прошлое, подумал он. И будущее. Значит, он выжил.

Стекло дрогнуло под ударом и разбилось. Море с яростью ворвалось под купол. Римо метнулся в этот поток, его дыхание прервалось. На этой глубине было почти так же темно, как в коридоре, но, достигнув электрических дверей, вода ярко осветилась, превратив их в шипевший в безумном фейерверке экран. В этом неожиданном сверкании Римо увидел Абрахаса, который закричал в ужасе, когда океан хлынул в комнату, и был захвачен силой воды. Он сжал подлокотники своего кресла, шипевшие и искрившиеся. Его единственный глаз закатился, веко судорожно задергалось. Металлические пластины на лице и шее вздулись и оторвались, нос смыло водой. Последнее, что видел Римо, это отвалившаяся черная голосовая коробочка. Сверкание прекратилось. В комнату лениво вплывали скаты.

Глава 19

Смит все еще неистово работал за компьютером, когда Римо вернулся на южный берег. Чиун стоял в углу и стучал по висящему над головой телевизору.

— Никчемные машины, — ворчал он. — Ни драм, ни новостей. Нет даже какого-нибудь шоу с дрессированными собачками. Показывают только одного отвратительного типа.

— Ну что? — спросил Римо.

— Я не смогу вовремя получить коды, — безнадежно сказал Смит. — Весь мир целых десять секунд наблюдал за тем, как гибнет под водой Абрахас. Не знаю, как президент это переживет.

— Президент? — удивился Римо. — А я?

— Вас невозможно было узнать, — сказал Смит. — Все, что кто-нибудь мог разглядеть, это какие-то неясные очертания. Но все же как вы туда попали?

— Ну, это было… — начал Римо.

Но то мгновение прошло, закончилось. Оно никогда не повторится, и никто не узнает, на что оно было похоже.

— …сплошное удовольствие.

Появилась распечатка.

— Я сообщил президенту обо всей этой кутерьме, подключившись к компьютерам Белого дома. Должно быть, это ответ, — объяснил Смит.

Он молча прочитал распечатку, его лицо вытянулось.

— Посланы вертолеты, чтобы забрать делегатов. А я должен объяснить этот инцидент. — Смит взял в руки карандаш. — Назовем это несчастным случаем. Думаю, тогда можно будет доказать, что душевное здоровье делегатов не в порядке.