Читаем Шок полностью

Воздух был сырой и удушливый, в шахте лифта стоял тот же затхлый запах, как в той пещере, где Римо был с Цирцеей. Воспоминания были такими свежими и мучительными, что он ощутил их физически, у него укололо в груди. Но он не будет думать о ней. Слишком большая роскошь сейчас жалеть себя.

Посмотрев наверх, Римо решил, что находится где-то на глубине ста футов под землей. Он всмотрелся в темноту в поисках прохода, пытаясь расширить зрачки, чтобы уловить слабый свет. Но ничего не увидел. Ни прохода, ни электрической двери, никакой дороги к Абрахасу. Вокруг царила чернота этой тюрьмы.

Его охватила паника. Что, если Абрахас лгал? Правда, в полу была бетонная плита, как он и говорил, но извращенный ум этого монстра был способен придумать и более сложные препятствия. Возможно, что Абрахас не там, где Римо ищет его, и драгоценная минута будет потрачена зря. Может быть, стоило поискать на другом конце дома или где-нибудь на острове.

«Я все предусмотрел».

Прошло не более минуты с тех пор, как Римо начал свой спуск вниз по столбу. Абрахаса нужно найти сейчас, потом будет поздно. Если Абрахас его обманул, как подсказывало ему неприятное ощущение в животе, то время уже истекло. Мир будет принадлежать этому монстру, и Цирцея, красивая, напуганная чародейка, погибла напрасно.

— Ты идиот, — зашипел Римо на себя, ударяя ногой в бетонную стену. Нога провалилась в пустоту.

Пустота.

Он нагнулся. Внизу был проход. Абрахас в своем тщеславии сказал правду. Это был коридор, ведущий из шахты, всего лишь три фута высотой, как раз для человека в вертящемся кресле. Охваченный возбуждением, Римо побежал по нему, согнувшись. Там не было совершенно никакого света.

Несясь слепо, как летучая мышь, он отсчитывал в уме секунды. 58, 57, 56.

Он с трудом поднимал ноги. Боль в руке остро отзывалась при каждом движении. Это для Цирцеи, сказал себе Римо. Не для несчастных глупцов, смотрящих свои телевизоры в ожидании Бога, который придет к ним, подобно какому-нибудь славному евангелисту начала времен. Для одной Цирцеи. Мертвой, побежденной Цирцеи, которая молила о помощи и не получила ее.

Его дыхание стало частым и прерывистым. Коридор был длинным, как он и представлял себе, длиннее, чем дом. Он прошел около мили, но впереди все еще ничего не было. Тьма вокруг сгущалась, у Римо теснило дыхание.

Чем это объясняется? — думал он. Ему никогда не было так тяжело. Он не задыхался даже в то время, когда бегал под присмотром Чиуна. Римо заставлял себя бегать на полной, предельной скорости по холмам, таким высоким, что на их вершинах исчезла растительность. Но сейчас, в этом коридоре, он еле дышал, как старый курильщик на Бостонском марафоне. Согнувшись, он упрямо пробирался вперед, Римо настроил свои чувства на давление воздуха. Он чувствовал его в ушах. Медленно, через каждые пятнадцать футов, давление возрастало.

Римо бежал вниз.

Вокруг пахло влажным цементом, покрывавшим стены коридора, и чем-то еще резким, напоминавшим рыбу.

Он бежал на юг и находился уже далеко за рифами островов. А тот запах был запахом моря. Римо был под водой.

И погружался все глубже. Центр вещания Абрахаса был где-то в недрах океана, защищенный от нежеланных посетителей миллионами электрических вольт.

26, 25, 24.

И вот Римо увидел их, двери, поднимающиеся из темноты. Он никогда не смог бы пробиться сквозь них, не погибнув от электричества. Даже методы, которые он изучил для работы с электрическими ограждениями, бесполезны при таком напряжении, о котором говорил Абрахас. Римо был безоружен. Он беспомощно посмотрел вокруг. Возможно, если изо всей силы бросить кусок бетона в стальные двери, то их можно пробить, но сколько это займет времени? В доме, пытаясь открыть люк, он содрал почти всю кожу с руки. Еще труднее отколоть большой кусок бетона от гладкой стены. Тем более что рука разбита. Нет, через дверь пройти невозможно.

Хотя есть один способ.

Римо глотнул. Броситься на двери, как камикадзе. Если он коснется дверей чем-нибудь, кроме подошвы ботинок, он мгновенно поджарится. Он прикинул, что с его размером потребуется удар в три тысячи фунтов, чтобы пробить металл. А если учесть его вес, ему придется нестись со скоростью в половину скорости звука, чтобы обрести силу, способную пробить дверь.

Ни Римо, ни даже Чиун никогда не решались на подобные эксперименты. Согнувшись вдвое, он должен будет бежать, как краб. Это невозможно, решил он. Риск был слишком большой. Он не выживет.

Римо вернулся назад, пытаясь придумать что-нибудь еще. Он очистил сознание, но почему-то не вспомнил никаких легенд, никаких таинственных историй, подсказывающих решение. Было только лицо Цирцеи, плачущей в темноте.

Абрахас победил.

«Помоги мне», — сказала Цирцея, ее лицо мерцало при свете свечи. Он обещал помочь. Теперь она была мертва.

«Помоги мне…»

12, 11, 10 секунд.

Что за черт, может быть, он прожил уже достаточно долго. Римо быстро повернулся, боясь передумать, и бросился к дверям.