Читаем Шерсть и снег полностью

Жители, завидев катафалк, собирались у дверей домов, останавливались на тротуарах. Но было очевидно, что эти похороны не заслуживали внимания: правда, в них участвовало много народу, но за гробом не следовало ни одного автомобиля… Изредка на перекрестках появлялись машины, но ни одна из них не присоединилась к процессии. Все они останавливались, ожидая, пока освободится дорога, а затем продолжали свой путь. Вот показался и автомобиль Азеведо де Соуза. Многие рабочие узнали владельца фабрики. Никто не удивился: в былые времена, когда умирал какой-нибудь рабочий, его хозяин обычно бывал на похоронах. Некоторые фабриканты поступали так и по сей день.

Процессия проходила мимо автомобиля. Азеведо де Соуза нетерпеливо ждал. Полчаса назад он спокойно сидел дома, когда ему позвонил компаньон по поводу нового, очень выгодного заказа на сотни конто и просил срочно приехать в Мантейгас. Азеведо де Соуза решил выехать сразу же, с тем чтобы вечером вернуться. Он торопился, а тут это неожиданное препятствие… Кроме того, он не любил похорон: они напоминали о бренности и его существования.

— Погуди и попробуй пробиться… — приказал он шоферу.

Но суеверный шофер боялся пересечь путь траурной процессии.

— Скоро конец, — сказал он.

— Кого это хоронят? — равнодушно спросил фабрикант.

— Маррету, — не оборачиваясь, ответил шофер таким тоном, словно это должно было быть известно каждому.

— Маррету… Маррету…

— Он много лет работал у вас на фабрике… ткачом…

— А, вспомнил! — воскликнул Азеведо де Соуза. — Я не знал, что он умер… Бедняга! Давно уже я его не видел…

— Он больше года находился в убежище…

— Поэтому-то я его и не видел… Бедняга!

Фабрикант теперь вспомнил о своих давних спорах с Марретой, когда тот, еще в первые годы республики, был одним из руководителей забастовочной борьбы за повышение заработной платы. Сейчас, спустя двадцать пять лет, все это представлялось хозяину безобидным, и он жалел Маррету. Азеведо де Соуза показалось, что со смертью старого рабочего что-то ушло из его жизни. Он подумал, что, раз уж очутился здесь, следовало бы присоединиться к процессии.

И приказал шоферу:

— Поезжай за ними.

Шофер, который размышлял о том, как поскорее добраться до Мантейгаса, подумал, что ослышался.

— Как вы сказали? Ехать за ними?

— Да.

Автомобиль стал подниматься по склону, замыкая траурное шествие.

Кладбище находилось неподалеку от центра города, на холме; подъем к нему был настолько крутым, что процессия едва двигалась. Азеведо де Соуза посмотрел на часы — было почти шесть. Как быстро ни ехать, все равно в Мантейгас он попадет только к обеду. Затем начнется деловая беседа с компаньоном — раньше одиннадцати ее не закончить. Стало быть, в Ковильян он вернется очень поздно…

Процессия продолжала медленно подниматься. Мысли Азеведо де Соуза уже приняли другое направление, ему теперь не было дела до покойника. Но покинуть траурную процессию неловко; теперь он проследует за ней до кладбищенских ворот. Он не выйдет из машины — ему всегда было неприятно бывать на кладбище. Даже свой семейный склеп, который он распорядился воздвигнуть, он посетил только раз, когда принимал работу…

У Азеведо де Соуза пропало желание ехать в Мантейгас. Было холодно, на дороге лежал снег. Ему хотелось вернуться домой, в свой уютный особняк, почитать лиссабонские газеты — днем у него на это не хватало времени, — пообедать, потом сыграть с друзьями в карты и наконец в одиннадцать, как обычно, лечь в постель. Но что произойдет, если он не встретится сегодня со своим компаньоном? Тот всегда колеблется и к тому же недостаточно сообразителен, сам он такой важный вопрос не решит. А дело это, черт возьми, срочное. Если его не решить немедля, заказ может быть передан другому предпринимателю, и тогда прощай прибыль, и немалая — по крайней мере пятьдесят конто!

Азеведо де Соуза подумал, что провести вечер в тепле и комфорте за пятьдесят конто было бы слишком дорого.

Но, с другой стороны, он уже стар для того, чтобы холодным зимним вечером носиться по пустынным дорогам. Он богат, немало заработал на войне, детей у него нет; даже если он и потеряет этот заказ в Мантейгасе, ему не придется просить милостыню. Жизнь коротка, каждый уходит в небытие, подобно Маррете. Он, Азеведо де Соуза, тоже всю жизнь трудился и сейчас имеет право остаться дома, даже если это ему обойдется в пятьдесят конто. К тому же он сделает доброе дело: проводит в последний путь своего старого рабочего…

Автомобиль двигался за процессией. Чтобы добраться до кладбища, понадобится еще не меньше пятнадцати минут — подсчитал Азеведо де Соуза и снова взглянул на часы: было около семи.

Рабочие уже видели, что он сопровождает гроб. Если он уедет сейчас, никто не посмеет сказать, что хозяин не отдал последний долг своему бывшему ткачу. А если толком поразмыслить, он вовсе не обязан ехать на кладбище — ведь Маррета уже давно у него не работал…

И Азеведо де Соуза на первом же перекрестке приказал шоферу:

— Поверни здесь…

Шофер и на этот раз подумал, что не расслышал и переспросил:

— Повернуть? Куда?

— В Мантейгас.

Автомобиль умчался…