Читаем Шелковые узы полностью

24 ноября 1760 года

В Бетнал-Грин вечером во вторник толпа взбесившихся рабочих, утверждавших, что они являются членами организации «Отважное сопротивление», ворвалась в дом некоего Джона Пура, ткача, угрожая ему и его жене мушкетом. Они уничтожили многие его станки, порезав на куски немало ценного шелка. Они утверждают, что он работает на месье Шаве и «не следует правилам “Книги”», имея в виду «Книгу цен». Они пытаются сделать так, чтобы все мастера платили работникам, следуя расценкам, указанным в ней. Десять человек взяты под стражу и содержатся в Ньюгейтской тюрьме, ожидая суда.

Прочитав заметку, Анри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

– Это как-то связано с Ги? – спросил он.

Месье Лаваль кивнул.

– Его мать приходила недавно. Она в отчаянии и хотела, чтобы я ей помог. Он связался с плохими ребятами, как я и боялся, и пошел с ними в этот рейд.

Анри, конечно, слышал о группах наемных работников, в отчаянии вламывавшихся в дома мастеров, которые не платили по «Книге цен» и резали шелк на станках. Но как Ги мог пойти на такое?

– Что случилось? Почему Ги был там? – У него так сильно пересохло во рту, что он едва мог говорить.

Когда месье Лаваль закончил набивать трубку, Анри задрожал.

– Это скверная история. Он был вместе с бандой, порезавшей шелк в доме того бедняги Пура, работающего на мастера Шаве. Кто-то начал угрожать его жене оружием. Ги поймали и арестовали, сейчас он в тюрьме. Его матери сказали, что если его признают виновным, то могут выслать или повесить.

Анри перестал дышать. Шаве был печально известным мастером, который не позволял своим работникам вступать в клубы ткачей и платить туда взносы. Возле его дома не раз собирались возмущенные люди. Тогда он нанял себе охранников. Вероятно, поэтому они напали на одного из его ткачей, а не на него самого. Но как в этой истории замешан Ги? Он едва ли мог угрожать кому-нибудь оружием. Иногда Ги бывал резким, однако он не причинил бы никому зла. Анри не верил своим ушам.

– Это ужасные новости.

Его собственные проблемы теперь казались ему очень глупыми и несущественными.

Он представил, как его замерзший, напуганный и голодный друг сидит в кандалах в ужасной камере со всякими опасными и больными людьми. Ги легко мог вспылить и совершить какую-нибудь глупость, но он не был преступником. Как и Анри, Ги раньше был никем. Он выучился на ткача практически без единого замечания от мастера, смог снять комнату и станок, после чего получил несколько неплохих заказов. Конечно, он был молод и страстен, подобно Анри влюбляясь во всех девушек подряд, но он часто рассказывал, что хочет купить дом и основать свое дело, жениться, завести семью и прожить долгую счастливую жизнь.

Теперь его жизнь могла прекратиться по решению судьи.

– Наши в состоянии что-нибудь сделать? – спросил Анри.

Месье Лаваль покачал головой.

– Мы можем попытаться внести за него залог, но я сомневаюсь, что это поможет. Сходим к нему в тюрьму и посмотрим, каким образом облегчить его пребывание там. Между тем мы не в силах повлиять на вердикт судьи.

В этот момент послышался громкий стук в дверь.

– Ради всего святого, кто это пришел так поздно? – пробормотал месье Лаваль.

Из-за двери раздался громкий голос:

– Это стража. Открывайте быстрее, или мы выломаем дверь!

Месье Лаваль открыл, и в гостиную тут же прошли пять мужчин в потертой форме и тяжелых сапогах. В комнате внезапно стало тесно.

Самый высокий из них, который, по всей видимости, был главным, внимательно посмотрел на Анри.

– Анри Вендом?

– Да, сэр, – ответил юноша, стараясь держаться непринужденно.

– У нас есть причины полагать, что ты в сговоре с человеком, который обвиняется в убийстве, – заявил здоровяк. – С Ги Леметром.

– Он наемный работник, член нашей паствы, и я знаю его почти всю жизнь.

– Ты подписал «Книгу цен»?

– Да, сэр. Я решил, что это поможет облегчить жизнь наемных работников и предотвратит волнения.

– Ты ошибся, парень. Твоя подпись стоит рядом с подписью Леметра и остальных, кто нарушил закон. Где ты был вечером в прошлый вторник?

– Дома, сэр. Мой хозяин месье Лаваль может это подтвердить.

Месье Лаваля не было видно за пятью рослыми мужчинами, но его голос звучал громко и четко.