– Все верно, я готов поклясться на Библии, что Анри говорит правду. Я знаю его более десяти лет. Могу сказать, что он богобоязненный, законопослушный молодой человек, который даже не подумал бы заниматься чем-то незаконным. Ваше присутствие в этом доме нежелательно, – продолжил он. – Я прошу вас немедленно уйти, пока вы не разбудили мою маленькую дочь.

– Очень хорошо. – Здоровяк повернулся к Анри. – Смотри не впутайся в историю, парень. – Он вплотную подошел к юноше и дыхнул на него перегаром. – Или я клянусь, что лично позабочусь о том, чтобы ты последовал за дружком на виселицу.

Стражники рассмеялись и быстро вышли на улицу, чуть не сбив месье Лаваля с ног.

15

После того как Анна посетила Вуд-Стрит, дни стали тянуться для нее со скоростью улитки.

Она читала и перечитывала письмо Анри столько раз, что уголки листка истрепались и начали рваться. Нежность последних строк тронула ее до глубины души:

«Непросто мне будет ткать все эти изгибы, но, когда я работаю, я думаю о Вас, Анна. Надеюсь, что скоро мы снова сможем встретиться».

Она прижала письмо к груди.

«Это было на самом деле, – подумала девушка. – Он чувствует то же, что и я».

Она представила его за станком, управляющего сложной системой узлов и ремешков, создающей композицию, вдохнула сладковатый, пряный, немного затхлый запах шелка и почувствовала под ногами неровный пол их мастерской.

Однако теперь обстоятельства складывались таким образом, что Анна не знала, когда снова сможет увидеть Анри. Воспоминания об их встрече лишь усиливали боль. В тот день, попрощавшись с мисс Шарлоттой, Анна решила, что у нее остается еще много свободного времени. Тетя Сара и Лиззи поехали в гости в Хэкни и не должны были вернуться раньше пяти часов.

Анна планировала прийти домой в полпятого и незаметно прошмыгнуть в свою комнату, где она якобы отдыхала, страдая от мигрени. Девушка украдкой подошла к Спитал-Сквер, опасаясь, что ее могут заметить, и осторожно открыла дверь, надеясь, что ее не услышат в кабинете дяди.

Сначала она подумала, будто ей показалось. Но потом снова услышала голос тети из гостиной:

– Анна, это ты?

Выхода не было. Анна замерла возле двери. Она быстро оправила юбку и волосы под чепчиком, лихорадочно пытаясь придумать убедительную историю.

– Вы рано вернулись, тетя, – заметила девушка, улыбнувшись.

– По всей видимости, они ошиблись с датой, – ответила тетя Сара. – Мы приехали туда, но никого не оказалось дома. Это так унизительно. Мы больше не будем принимать приглашения от этой семьи.

– Мне очень жаль. Я рада сообщить, что почувствовала себя лучше после того, как немного погуляла.

– Это весьма хорошие новости, племянница. Но меня они не утешают. Дело в том, что мы вернулись еще до трех часов, а тебя уже не было дома. Ты не сообщила Бетти о своем уходе. Теперь ты возвращаешься добрых полтора часа спустя. Пожалуйста, закрой за собой дверь и сядь, поскольку я очень обеспокоена и хочу услышать объяснения.

– Я была у мисс Шарлотты, чтобы проверить, что нового она успела пошить. Мы попили чаю и чудно пообщались, – сымпровизировала Анна. – Время пробежало незаметно.

Тетя Сара нахмурилась, покачала головой и вздохнула.

– Больше, чем непослушание, я не люблю ложь. – Она повысила голос. – Ты врешь мне, дорогая. Я этого терпеть не намерена.

Анна вздрогнула. Откуда она могла об этом узнать?

– Когда ты не вернулась в течение получаса, я начала волноваться. Лиззи предположила, что ты, возможно, пошла к мисс Шарлотте, поскольку ей показалось, будто вы с ней подружились. Мы обсудим это позже, племянница, ведь молодой девушке твоего положения не пристало заводить дружбу с торговкой, какой бы милой она ни была. В любом случае, я прекрасно знаю, что магазин мисс Шарлотты по вторникам закрыт, потому что в этот день у нее выходной. В конце концов, я послала Бетти проверить это. Она стучала в дверь и дергала колокольчик, но никто не открыл.

Анна потупилась, избегая яростного взгляда тети и пытаясь придумать, что ответить на это. Стоило ли сочинять что-то еще или лучше открыть правду? Как бы то ни было, у нее большие проблемы.

– Тебе нечего сказать?

Анна попыталась представить доброе лицо отца. В ее голове возник его тихий и четкий голос, словно он читал проповедь в церкви: «И ты познаешь истину, и истина сделает тебя свободным».