Читаем Шелковые узы полностью

Лишь когда Анри пригласил женщин в гостиную, ему стала понятна цель их визита. Анна держала под мышкой длинный цилиндрический пакет. Должно быть, это был новый эскиз, который она обещала нарисовать. Анри поздоровался с гостьями и замолчал, слушая, как тикают напольные часы месье Лаваля. Женщины вопросительно посмотрели на него.

– Ой, простите меня. Садитесь, пожалуйста, – спохватился он.

Шарлотта и Анна сели рядышком на жесткий диван. Юноша предложил им напитки, но они отказались. Анри сел на стул месье Лаваля и улыбнулся, ожидая, что скажут его гостьи. Он не мог оторвать взгляда от Анны, не видя, кроме ее глаз, ничего вокруг. На несколько секунд она, казалось, совершенно забыла о цели визита.

– Разве вы не хотите показать что-то Анри? – подсказала Шарлотта, подтолкнув ее локтем.

Анна вздрогнула, словно очнувшись ото сна.

– Ах да! – нервно воскликнула она. – Вот мой новый эскиз. Я добавила цвет и штриховку. Надеюсь, вам понравится.

Анри развязал веревку, снял верхний лист бумаги и расстелил эскиз на столе возле окна. Гостьи подошли к столу, и Анна принялась рассказывать, как ее знакомство с художником мистером Эретом открыло ей глаза на то, что достичь желаемой натуральности можно, сделав больше штриховки.

– Я поняла, что должна вернуться к наблюдениям за реальной жизнью, поэтому купила диких цветов, чтобы копировать их. Я также вспомнила о той технике, которую Шарлотта показывала нам на прошлой неделе, – сказала она. – Как вы считаете, это можно соткать?

– Это чудесно, – заметила Шарлотта. – Ретушь здесь, например, замечательно работает. И цвета подобраны очень точно.

Анри не знал, что сказать. Ему очень нравился старый эскиз, который он уже успел изучить досконально, однако эта новая цветная версия была намного живее, ярче и вместе с тем натуральнее. Стебли остались такими же, а передача растений и цветов была столь реалистичной, что он легко представил, как лежит среди них в густой траве. Жучок, жующий листочек, выглядел таким живым, что на секунду Анри показалось, будто он увидел, как насекомое двигало усиками.

– Я чувствую запах свежего деревенского воздуха, – наконец сказал юноша, глубоко вздохнув. – Это чудесно. Спасибо!

Несколько долгих минут они стояли и молча восхищались рисунком. Анна была так близко от него, что он почти ощущал тепло, исходящее от нее. Она слегка задела Анри рукой. Юношу словно током ударило. Ее прикосновение жгло его как огнем.

Месье Лаваль когда-то пытался объяснить ему трактат Жильбера о статическом электричестве и магнетизме. Анри эта идея показалась странной и непонятной. Как некая невидимая сила может иметь такую мощность? Но теперь он понял. Когда Анна повернулась к нему, чтобы поинтересоваться его мнением о рисунке, ему показалось, он и она – это два магнитных полюса. Анри стоило больших усилий держать себя в руках. Ему очень хотелось поцеловать ее в губы.

Шарлотта первой разрушила чары.

– В прошлый раз вы обещали показать нам комнату, где работаете, Анри. Мы можем посмотреть ее сейчас?

– Ах да, конечно! – воскликнула Анна. – Если месье Лаваль не против.

– Его сегодня нет дома. Но я буду рад показать ее вам, только нужно подняться по приставной лестнице.

Анна радостно улыбнулась.

– В деревне я лучше всех взбиралась на деревья. Мне не составит труда одолеть вашу лестницу.

На своем ломаном английском Анри постарался объяснить принцип работы двух разных станков – ручного для фигурного ткачества и обычного, на котором работал Бенджамин. Гостьи очень заинтересовались ими, поэтому постоянно задавали вопросы, вынуждавшие парня хорошенько подумать перед ответом. У некоторых французских терминов не было эквивалента в английском языке, однако Бенджамин помог с переводом.

Анри рассказал о различиях шелка-сырца в зависимости от того, где он был произведен – в Италии, Индии или на Дальнем Востоке. Дамы внимательно слушали рассказ Анри. Для него мысль о том, что шелк везут через полмира в Англию, была будничной, но он видел, как для любого постороннего человека те страны казались такими далекими и экзотичными. Эти знания заставляли Анри чувствовать себя опытным человеком.

– Шелк везут в мотках, поэтому сначала он попадает в руки шелкокрутильщика, который раскручивает его на отдельные части, а потом уже собирает их в две-три нити, скрученные вместе в один уто́к. Для основы – то есть нитей, идущих вдоль движения станка, – мы используем органсин[41], который должен быть толще и крепче. Моя мать работает шелкокрутильщицей, – добавил он. – Больше всего ей нравится итальянский шелк.

– Где дом вашей матери? Вы живете с ней?

– Нет, но она живет неподалеку. Я хожу к ней каждую неделю. Мой хозяин просит меня, чтобы я остался здесь, когда обучение закончится. Думаю, он привык ко мне.

Анри решил не говорить, что месье Лаваль был для него как отец. Он подумал, что говорить такое нескромно.

Они настолько увлеклись беседой и обсуждением шелка, что, когда на церкви Христа пробило четыре часа дня, никто не мог поверить, будто прошел целый час.

– Уже четыре часа. Неужели? – удивилась Анна. – Мне надо идти домой.