– Жаль, что вы столь упрямы и несговорчивы! – хмыкнул Лесток, вешая кошель на прежнее место. – Видит бог, я хотел действовать исключительно мирными средствами, но вы не оставляете мне выбора.

Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание слуг. Иван напрягся, понимая, что ничего хорошего его не ждёт, и сожалея, что явился в одиночестве. Подкрепление точно бы не помешало. Пистолета при нём не было, только шпага.

Молодой человек предусмотрительно положил руку на эфес, готовясь обнажить лезвие в любую секунду, и медленно попятился назад. В душе сыщик продолжал надеяться, что всё обойдётся.

Увы, надежды были напрасны. Люди Лестока, коих насчитывалось с полудюжину, окружили Ивана, а намерения их читались как открытая книга. И они точно не были добрыми.

– Вот оно как получается, – вполголоса произнёс Иван, оценивая обстановку.

Дом купчихи стоял на отшибе. Кричи-не кричи – толку не будет. Да и спасаться ретирадой казалось сыщику бесчестным, несмотря на то что неприятель значительно превосходил его числом.

Лесток осознавал положение следователя и наслаждался ситуацией.

– Что вы собираетесь сделать? – спросил Иван, нарочно оттягивая время и прикидывая, как лучше держать оборону.

– Право, вы меня удивляете. – Рот лейб-медика расплылся в ехидной улыбке. – Буду искренним. Очевидное скрывать ни к чему. В живых оставить вас, увы, не могу. – Лесток получал удовольствие от разговора с человеком, которого он собирался спровадить на тот свет.

– И рад бы, но никак… – продолжил он с показным добродушием. – Мне очень жаль. Но не волнуйтесь – как только вернусь в столицу, то поставлю свечку за ваш упокой. В православном храме…

– Понятно, – кивнул Иван. – Коли так, то по старинной русской традиции я имею право на последнее желание.

– Шутить изволите? – удивился Лесток.

– Ни в коем разе. Не волнуйтесь, сударь, в моём положении ничего не переменится. Я по-прежнему остаюсь в вашей власти.

– Если в моих силах уважить просьбу человека, который скоро предстанет перед светлым ликом Господа, то я готов выслушать вас, сударь, – деликатно кивнул Лесток.

– Мне нужна истина. Скажите, гибель князя Четверинского – ваших рук дело?

– Разумеется, нет. Я бы не опустился до такого… лично, – усмехнулся Лесток. – Для подобных поручений у меня особый человек, и в самом ближайшем будущем вы с ним познакомитесь близко… Я бы даже сказал весьма близко! Степан, – позвал он. – Покажи господину следователю своё умение.

Степан только и ждал приказа. Дотоле находившийся вблизи Лестока, он сделал несколько шагов вперёд и оказался лицом к лицу с Иваном: невысокий, кряжистый, с длинными, как у обезьяны, руками. В правой он держал шпагу, в левой – хищного вида стилет.

– Вот, господин сыщик, знакомьтесь, – с ядовитой ухмылкой сообщил Лесток. – Степан Колычев, из псковской шляхты. Моя гордость и средство решения многих затруднений. Он вас убьёт точно так же, как убил Четверинского. Не бойтесь, второго столь искусного виртуоза стилета не найти. Степан проделает всё быстро и безболезненно.

Убийца угрюмо ухмыльнулся, а потом молниеносно атаковал. Кончик шпаги прошёл в опасной близости: противник целил в сердце, намереваясь закончить поединок с одного удара. Поняв, что выпад не получился, Степан отсалютовал клинком сыщику.

– Неплохо, сударь.

– Похвала убийцы не вызывает ничего, кроме омерзения, – презрительно бросил Иван.

Степан спокойно проглотил оскорбление.

– Напрасно пытаетесь вывести меня из себя, сударь. Не стоит срывать на мне злость, это бесполезно. Считайте меня орудием Провидения. У него нет чувств.

Его шпага сверкнула на солнце.

– Ты тварь и тебе не место на этом свете, – убеждённо произнёс Иван.

– Много пафоса, – скривился, будто от зубной боли Лесток. – Степан, хватит играться с мальчишкой! Прикончи его. Мне нужно выбраться из этого грязного городишки как можно скорее.

За этими словами последовала новая атака Степана: яростная и быстрая. Клинки со звоном скрестились. Иван едва парировал удары, пятясь как рак, но тут получил болезненный для достоинства пинок от приспешника Лестока и невольно подался вперёд. В последнее мгновение, сыщик сумел уклониться от лезвия Степана, более того, оказавшись рядом, что было сил двинул левым локтем в скулу противника. Голова убийцы мотнулась.

Иван, закрепляя успех, ногой выбил стилет, а потом сделал подсечку, опрокидывая Степана наземь. Великодушия в сыщике не осталось: даже лежащий враг не был окончательно повержен. Шпага взлетела в воздух и проткнула Колычева насквозь.

Тотчас же на Ивана бросились остальные слуги. Будто цепные псы они атаковали его с разных сторон, пытаясь разорвать на куски. Юноша понял, что обречён и не в силах долго держать оборону. Обидно погибать в самом расцвете сил, молодым и здоровым. Возможно, Екатерина Андреевна, узнав о его гибели, придёт, чтобы всплакнуть на могиле… Глаза сыщика заливал пот, он слабел с каждой секундой.

Но тут чьё-то подвижное тело молнией пробилось сквозь ряды врагов, разя их направо и налево, а до Ивана донеслось залихватское:

– Держись, братишка!

Глава 20