Она заговорила. Случилось это позавчера, когда барин после неудачной дуэли отлёживался в постели. Недомогание на время отвратило его от любовных похождений, и Дуня могла вздохнуть свободнее, она играла роль сиделки, поочерёдно сменяясь с другими дворовыми девками. Хлопот с капризным Четверинским хватало: всё ему было не так и не эдак, но Дуня покорно несла свой крест. Это куда лучше, чем зажмурившись и сжавшись в комочек от боли, ждать, когда молодой князь закончит «махаться».

– Мы почивать готовились, – рассказывала Дуня. – Вдруг слуга приходит и докладывает: дескать, какой-то немец видеть барина хочет. Барин удивился, но немца принять велел.

– То есть в тот день он никого не ждал? – уточнил Иван.

– Дружки евойные с утра захаживали. У нас обедать изволили. А больше никого не ожидалося. Немца в кабинете принимал, даже с постели поднялся, переоделся и причесался.

– А ты где в это время была?

– Барин меня в спаленке запер. Когда к нему гости особливые ходили, он всё в тайне держать старался. Никого близко не подпускал.

– И много ль таких особливых гостей было?

– Хватало, господин сыщик.

– Дальше что?

– Самого разговора я не слышала, токмо одно могу сказать: лаялись они промеж собой. Из-за чего – мне не ведомо, но крику было…

– Ага. Кричали, говоришь… А что именно?

– Так они, господин сыщик, по-немецки лаялись. Ни единого словечка не понять.

– На немецком… А может, на французском? – предположил Иван.

– Увольте, господин сыщик, для меня без разницы. Я ить языков не понимаю. Не по-русски лопочут – значит, немцы. А какие именно, да пёс их знает!

– Ясно, – кивнул Иван. – Можешь идти, Дуня. Допрос закончен.

– Что, более ни о чём спрашивать не будете? – удивилась девушка.

– Пока нет.

Дуня ушла, а Иван стал выяснять подробности о загадочном «немце». Увы, имени установить не удалось, вечерний гость прибыл инкогнито. Дворник описал его как «полного господина с колючим взглядом». Камердинер определил возраст «немца» «годков так в сорок-сорок пять, мне сровестник». На вопрос «как с ним разговаривали, ведь он же немец?» был получен ответ, что господин говорит по-русски, но с акцентом.

Подтвердилось и сообщение Дуни о ссоре между князем и гостем. «Немец» уходил красный от ярости, долго ругался и бурчал под нос. У прислуги осталось пренеприятное впечатление об этом визитёре.

Иван решил раскручивать незнакомца до конца. Марфино – не такой большой город, чтобы в нём затерялись следы иноземца. Осталось надеяться, что загадочный немец по-прежнему остался тут и никуда не уезжал.

Время было позднее, Ивану пришлось сворачивать деятельность и возвращаться на постоялый дом. Там он долго не мог заснуть, прикидывая, с чего начнёт утренние поиски. Чужеземец должен был предъявить паспорт при въезде в город. Осталось узнать, кто он такой и где остановился.

Глава 19

Иван проснулся с петухами, наскоро умылся и перекусил холодными остатками вчерашнего ужина. Ночь прошла плохо: он дважды проваливался в недолгое тревожное забытьё, но потом просыпался и лежал с открытыми глазами, очень жалея о том, что не может мысленно связаться с потомком.

Путь сыщика лежал к городской заставе. День был солнечный, однако роса на траве ещё не успела высохнуть. Ивану хотелось вернуться в бесхлопотное детство: ткнуться со слезами в мамкин подол, выслушать мудрый совет отца, скинуть тяжёлые башмаки и пробежаться по траве босиком. Или вместе со стайкой приятелей посидеть-порыбачить у деревенского мостика.

Прошлое назад не воротишь. На душу лёг тяжёлый груз: от успеха зависела судьба Петра. Иван со страхом подумал: а по плечу ли ему эта ноша? Но потом рассудил, что никого другого всё равно нет.

Идти пришлось пешком. Служебный дормез отпустили в Петербург за ненадобностью. Кучер и без того откровенно скучал и едва не спился от безделья. Воевода при нужде давал свою карету, но сегодня её не было – Иван впал в немилость.

Сыщик справедливо полагал, что пешая прогулка проветрит уставшие после бессонной ночи мозги и настроит тело на нужный лад.

Пыльная дорога привела его к заставе: шалашу из жердей, в котором добросовестно дрыхли двое караульных. Между ними лежала дебелая молодка: простоволосая, расхристанная, нечёсаная. Дух, несмотря на прохладу, стоял тяжёлый: пахло кислым и немытым телом.

Иван покачал головой: служивые эту ночь провели весело. Он стукнул ножнами шпаги по валявшемуся на земле чугунному горшку. Звук получился громкий, как у колокола.

Первой проснулась женщина. Она испуганно ойкнула и принялась трясти солдат. Те недовольно забурчали, однако постепенно с них слетали остатки сна и хмель.

– Здорово, добры молодцы! Хорошо службу несём, – усмехнулся сыщик.

– Сам кто таков будешь? – недовольно спросил солдат в грязной нательной рубахе поверх форменных штанов. Накинуть камзол и кафтан он так и не удосужился.

– Следователь СМЕРШ Иван Елисеев.

Солдаты вскочили, вытянулись во фрунт. Появление чиновника их порядком напугало.

– Расслабились вы, – протянул Иван.

Служивые уныло разглядывали пыль под ногами. С лиц катился едкий пот.

– Кто старший?